Preview

Наука и научная информация

Расширенный поиск

ОТНОШЕНИЕ РОССИЙСКОГО НАУЧНОГО СООБЩЕСТВА К ОТКРЫТОМУ ДОСТУПУ: 2018 Г. АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПРОСА

https://doi.org/10.24108/2658-3143-2018-1-1-6-21

Полный текст:

Аннотация

Введение. Перед авторами стояла задача получения и анализа данных об отношении к открытому доступу к научной информации в российском научном и образовательном сообществе.

Материалы и методы. Работа выполнена с применением методов статистической обработки результатов анкетирования. Материалы исследования включают данные, полученные в итоге обработки опубликованных результатов последних международных опросов в 2017–2018 гг., и исходные данные российского опроса, проведенного весной 2018 г. Проанализированы 1383 анкеты сотрудников 182 организаций. Проведен сравнительный анализ ответов для семи референтных групп различных ведомств, областей научного знания и профессиональной деятельности. Полученные данные для России сопоставлены с опубликованными данными об отношении к открытому доступу в университетах Европы и, в частности, Великобритании.

Результаты исследования. Результаты опроса свидетельствуют, что 95% российских респондентов поддерживают движение за открытый доступ к научной информации, 94% готовы размещать свои статьи в репозиториях открытого доступа, 75% имеют опыт публикаций своих работ в открытом доступе. Сравнение результатов обработки анкет всех семи референтных групп не выявило существенных различий в уровне осведомленности и поддержки идей Open Access (OA). Различия обнаружены в структуре ОА публикаций авторов из университетов и НИИ.

Обсуждение и заключения. Полученные результаты свидетельствуют о высоком уровне поддержки идей открытого доступа со стороны всего российского научного и образовательного сообщества, а также об успешном опыте российских ученых в размещении своих работ в открытом доступе. Результаты исследования для России очень близки к результатам международных опросов и опроса университетов Великобритании, опубликованных в 2017–2018 гг. Стимулом для практической реализации идей открытого доступа в России могла бы явиться сформулированная позиция государственных структур и руководителей науки. 

Для цитирования:


Разумова И.К., Литвинова Н.Н., Шварцман М.Е., Кузнецов А.Ю. ОТНОШЕНИЕ РОССИЙСКОГО НАУЧНОГО СООБЩЕСТВА К ОТКРЫТОМУ ДОСТУПУ: 2018 Г. АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПРОСА. Наука и научная информация. 2018;1(1):6-21. https://doi.org/10.24108/2658-3143-2018-1-1-6-21

For citation:


Razumova I.K., Litvinova N.N., Shvartsman M.E., Kuznetsov A.Y. ATTITUDE TO OPEN ACCESS IN RUSSIAN SCHOLARLY COMMUNITY: 2018. SURVEY RESULTS AND ANALYSIS. Scholarly Research and Information. 2018;1(1):6-21. (In Russ.) https://doi.org/10.24108/2658-3143-2018-1-1-6-21

1. Введение и обзор литературы

Задачей исследования является анализ отно­шения российского академического сообщества к инициативе открытого доступа к научной инфор­мации (Open Access, OA) и имеющегося у россий­ских авторов опыта публикации научных статей по различным моделям открытого доступа.

Задачей современной науки является конверта­ция результатов исследования в знание и распро­странение научных знаний как в научном и образо­вательном сообществах, так и в обществе в целом.

Возникновение новых технологий и прежде все­го развитие сети Интернет коренным образом из­менили характер научных коммуникаций в части онлайн-доступа и распространения научного зна­ния. В конце XX века стали явно видны противоре­чия между новыми техническими возможностями и традиционными положениями законодательства об авторском праве, а также методами распростра­нения знаний в пределах традиционной модели подписки на научные журналы. Последнее проти­воречие резко обострилось в начале XXI века.

В ответ на указанные противоречия в обществе возникла и получила широкое распространение инициатива открытого доступа к научной инфор­мации, и в частности к научным статьям [1, 2]. Изна­чально [3, 4] модели открытого доступа предполага­ли два вида открытых публикаций научных статей. Авторы могли публиковать свои статьи в журналах открытого доступа (золотой открытый доступ) или размещать их на специально созданных платфор­мах, предназначенных для самоархивирования статей по модели зеленого открытого доступа [5, 6]. По модели зеленого ОА авторы размещают свои статьи в репозиториях организаций, предметных репозиториях или на своих веб-сайтах [7].

Политика большинства издательств по отно­шению к зеленому ОА четко сформулирована.

Детальная информация о том, на каких условиях авторы могут открывать свои статьи, представле­на на сайте проекта SHERPA/RoMeo для более чем 2500 издательств. Статистика по издательствам: 41% издательств разрешают авторам самоархиви­ровать свои статьи как в форме препринта (вер­сии статьи до рецензирования), так и в постпринте (финальной версии статьи после рецензирования), 33% — только в постпринте, 7% — только в пре­принте, а 19% издательств не разрешают открывать статьи по модели зеленого доступа.

Впоследствии к статьям золотого открытого до­ступа стали относить отдельные статьи ОА, опубли­кованные в традиционных подписных журналах, распространяемых на условиях платной подписки. В режим OA статьи переводят сами авторы, при этом за статью должна быть заплачена так на­зываемая «плата за подготовку статьи» (Article Processing Charge — APC) [7]. Такую модель ОА, кото­рую называют также гибридной моделью ОА, пред­усматривают сейчас многие издатели традицион­ных журналов. Размер APC может доходить до 5000 долларов США [8, 9]. Информация о размере APC для различных издательств и отдельных журналов доступна на сайте OpenAPC.

В середине первого десятилетия XXI века опросы, проводимые на национальном и международном уровнях [10–14], продемонстрировали, что ученые были мало осведомлены о возможностях зеленого открытого доступа. В 2006 году только 49% из 1296 респондентов опроса имели опыт самоархивиро­вания [15]. Авторы [16] отмечали, что доля авторов, имеющих опыт самоархивирования, не превосхо­дит 30%, при этом был отмечен низкий уровень ос­ведомленности ученых о такой возможности. Как результат, процент статей, переведенных в зеле­ный ОА, был очень низким. В работе [3] показано, что только 12% статей, опубликованных в 2008 году, были доступны в зеленом открытом доступе. В ра­ботах 2013–2014 гг. [17, 18] отмечалось, что уровень информирования о возможностях самоархивиро­вания вырос. По данным [18], 59% респондентов из европейских университетов размещали свои работы либо в специальном, либо в университет­ском репозитории. Авторы видели причину такого роста в наличии регламентирующих документов, предписывающих обязательное размещение ра­бот в зеленом доступе. Данные можно найти на сайтах платформ репозиториев открытого доступа OpenDOAR и репозиториев обязательного самоар­хивирования ROARMA .

Начиная с 2012–2014 гг. правительства многих стран реализуют государственные программы и проекты OA, в рамках которых все лицензион­ные соглашения, подписанные национальными консорциумами с ведущими информационными провайдерами, должны включать положения об OA. Согласно этому положению все статьи нацио­нальных авторов в журналах информационного провайдера должны публиковаться по модели зо­лотого открытого доступа, при этом для авторов эти публикации должны быть бесплатны. Такие по­ложения в свои лицензии включили Нидерланды1, Великобритания[1] [2], Германия[3], Швеция[4], Австрия[5], Дания[6] и Финляндия[7]. В июле 2018 г. в число таких стран вошла Франция[8]. В постановлениях прави­тельств этих стран четко сформулированы ориен­тиры политики ОА: какой процент национальных статей должен быть переведен в ОА к заданному правительствами сроку. Новые принципы, на ос­новании которых должны строиться лицензии на доступ к научным ресурсам, сформулированы в Декларации 10 университетов штата Калифор­ния, США (University of California), принятой весной 2018 г. [19]. По решению Совета по финансирова­нию высшего образования в Англии[9] (а также двух других территориальных советов Великобритании) при следующей аттестации университетов по си­стеме Research Excellence Framework (REF) статьи, опубликованные после 1 апреля 2018 г., будут при­ниматься к рассмотрению только в том случае, если они будут доступны в ОА [20].

Научные фонды также требуют от своих гранто­получателей обязательной публикации или архи­вирования в ОА всех статей, написанных в рамках проектов, получивших финансирование фонда.

Анализ данных на сайте проекта Sherpa-Juliett по­казывает, что 70% перечисленных там крупнейших научных фондов требуют от авторов самоархиви­рования статей по модели зеленого открытого до­ступа, а 26% — публикации статей в золотом ОА.

Поддержка ОА на государственном уровне и осо­бенно требование обязательной публикации статей в ОА со стороны правительств и фондов привели к тому, что в последние годы уже более половины научных статей публикуются в ОА [21, 22]. На рис. 1 приведены данные работы [21] для разных стран по состоянию на третий квартал 2016 года.

 

 

Рис. 1. Доля статей 2012 г., переведенных в ОА к 3 кв. 2016, данные WoS CC и 1science. По данным табл. IV работы [21]

Fig. 1. Percentage of OA publications of the 2012 publication year per country as measured in Q3 2016. Data of Web of Science and 1science. (Excerpt of Table IV in [21])

 

Среди статей, размещенных на платформе Web of Science Core Collection, доля ОА публикаций в 2018 составила 30% [22].

Поддержка ОА со стороны правительств разных стран в корне изменила также и отношение акаде­мического сообщества к открытому доступу.

Данные опросов последних лет [23–25], в частно­сти опроса 12 университетов Великобритании [23] и Ассоциации европейских университетов (EUA) [24], свидетельствуют о кардинальных изменениях в отношении ученых к открытому доступу. По дан­ным [23], 57% респондентов посчитали ОА очень важным, еще 36% сочли достаточно важным. Опыт публикаций в золотом и зеленом открытом доступе имели соответственно 41 и 43% ученых, публикую­щихся в научных журналах.

В России вплоть до настоящего времени не раз­работана государственная политика и не сфор­мулировано отношение к ОА со стороны государ­ственных структур и крупнейших научных фондов. Попытки привлечь внимание правительства к во­просам ОА не возымели действия[10] 11. Отношение к ОА российского научного сообщества также не было исследовано.

В связи с этим авторами были поставлены сле­дующие задачи: определить отношение к ОА в рос­сийском научном и университетском сообществах, оценить, насколько российские авторы готовы раз­мещать свои статьи в журналах и репозиториях ОА и каков их практический опыт в этом отношении. Предполагалось также сопоставить российские данные с результатами последних международных опросов.

Полученные результаты представляют как ака­демический, так и практический интерес, посколь­ку могут быть использованы с целью продвижения открытого доступа в России и реализации проекта «Национальный агрегатор открытых репозиториев российских университетов (НОРА)». Проект под­держан Фондом президентских грантов[11].

 

2. Материалы и методы

Работа выполнена с применением методов ста­тистической обработки результатов анкетирова­ния.

Материалы исследования включают:

  • Исходные данные российского опроса, про­веденного среди участников Национального электронно-информационного консорциума (НЭИКОН) весной 2018 года.
  • Опубликованные результаты опросов бри­танских и других европейских университетов [23, 24].
  • Информацию из базы данных участников НЭИКОН, которая содержит данные 1057 ор­ганизаций с указанием их ведомственной принадлежности, численности профессор­ско-преподавательского состава / научных сотрудников, штатных сотрудников, студентов и аспирантов.
  • Классификатор областей научного знания Ор­ганизации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР)[12].
  • Результаты обработки анкет опроса. Все табли­цы с данными обработки анкет респондентов приведены в разделе «Дополнительные мате­риалы».

Приглашение к участию в опросе было разосла­но всем участникам консорциума НЭИКОН, кото­рый объединяет на сегодня уже 1057 организаций. Из них 423 — это университеты, 544 — НИИ и 85 — массовые библиотеки. При анализе результатов участники опроса были разбиты на те же группы: университеты, научно-исследовательские органи­зации и массовые библиотеки.

Первая группа вопросов анкеты предполагала ранжирование респондентов по типам организа­ций, роду деятельности и областям научного зна­ния (тематикам).

Отнесение респондентов к определенной орга­низации проводилось по доменному имени, ука­занному в адресе главной страницы веб-сайта организации. Тип организации определялся по данным, представленным самими организациями при вводе иформации в базу участников консор­циума НЭИКОН. Разбиение на другие группы про­ведено в соответствии с ответами респондентов на вопросы анкеты:

  • 1.2. Ваша позиция в организации (выбрать из списка). По просьбе респондентов с 12 февра­ля предоставлена возможность выбора более одной позиции.
  • 1.3. Выберите тематику ваших исследований из списка.

Анализ состава участников показал, что в web- опросе приняли участие 17% от общего числа всех организаций — участниц НЭИКОН, 20% всех уни­верситетов и 16% всех НИИ — участников НЭИКОН. Эти цифры представляют очень хорошую выборку для web-опросов в соответствии с данными работ [1, 26]. Из-за небольшого числа ответов массовых библиотек результаты в разрезе типов органи­заций были внесены в итоговые таблицы только для двух референтных групп: университеты и НИИ. Полное число респондентов по этим двум группам равнялось 1334: 1127 от университетов и 207 ответов от НИИ. Можно заключить, что репрезентативность ответов достаточная и полученные результаты мо­гут считаться адекватными как для всего академи­ческого сообщества, так и для двух типов органи­заций: университетов и НИИ.

Распределение респондентов российского опро­са по роду деятельности следующее: аспирант, докторант (79 анкет, 5%); профессорско-препода­вательский состав (ППС) (817, 55%); научный сотруд­ник (НС) (268, 18%); руководитель, администратор (148, 10%); студент (87, 6%).

В части областей знания мы использовали шесть групп верхнего уровня классификатора ОЭСР. Рас­пределение респондентов по областям знания классификатора следующее: естественные и точ­ные науки (456, 34%); технические науки (172, 13%); сельскохозяйственные науки (16, 1%); медицина и здравоохранение (66, 5%); социальные (обще­ственные) науки (241, 18%); гуманитарные науки (402, 30%).

Поскольку в работе предполагалось сопоставле­ние полученных результатов с результатами рабо­ты [23], целесообразно было представить темати­ческий состав участников двух опросов в едином классификаторе. В работе [23] области научного знания были выбраны в соответствии с классифи­катором системы аттестации британских универси­тетов Research Excellence Framework, REF 2014[13]. Ре­спонденты распределились следующим образом: Medical and Life sciences (35%), Natural Sciences and engineering (23%), Social sciences (27%) and Arts and Humanities (15%). Для сопоставления результатов двух опросов в части сравнения по тематикам мы, вслед за авторами [25], разбили все анкеты на две стандартные группы: естественные, точные, тех­нические науки и медицина (Science, Technology and Medicine, STM) — 52,5% и гуманитарные и об­щественные науки (Humanities and Social Science, HSS) — 47,5%. В таком представлении состав ре­спондентов нашего исследования практически совпадает с составом респондентов работы [23] (STM — 52% и HSS — 48%) и сопоставление резуль­татов становится правомерным.

Целью опроса было получение данных, позволя­ющих оценить отношение к ОА со стороны предста­вителей научного и образовательного сообщества по следующим показателям:

  • уровень осведомленности о движении ОА;
  • уровень поддержки движения ОА в сообще­стве;
  • готовность авторов размещать свои работы в репозиториях;
  • имеющийся у авторов опыт ОА публикаций;
  • наличие репозиториев в российских органи­зациях;
  • наличие в российских организациях регла­ментирующих документов в отношении ОА пу­бликаций (политики ОА);
  • преимущества и недостатки ОА публикаций. Вопросы анкеты перечислены в соответствую­щих параграфах раздела «Результаты исследова­ния».

 

3. Результаты исследования

Все результаты обработки ответов на вопро­сы анкеты сведены в итоговые таблицы, которые представлены в разделе «Дополнительные ма­териалы». В таблицах приведены результаты по следующим референтным группам: все участники опроса, группы университетов и НИИ, две профес­сиональные группы — ППС и НС и две тематические группы — STM и HSS.

3.1 Уровень осведомленности научного и образо­вательного сообщества о движении ОА

Вопрос анкеты 2.1. Известно ли вам о движении за открытый доступ к научным публикациям (Open Access)?

Сводка результатов приведена в табл. 1. В целом на этот вопрос анкеты утвердительно ответили 57% респондентов. Процент утвердительных ответов среди сотрудников НИИ (65%) значительно выше числа утвердительных ответов сотрудников уни­верситетов (56%). Наиболее высокий уровень ос­ведомленности демонстрируют научные сотрудни­ки (НС) — 69%, в то время как для преподавателей университетов (ППС) эта цифра равна 54%. Среди представителей STM и HSS областей исследова­ния утвердительные ответы распределились как 61 к 48%. При этом для представителей гумани­тарных и общественных наук процент респонден­тов, не уверенных в своем ответе (21%), оказался вдвое выше, чем для всех остальных референтных групп (10–11%). В части других профессиональных групп процент утвердительных ответов следую­щий: руководитель, администратор — 74%, аспи­рант, докторант — 67%, студент — 33%. Дальнейшее рассмотрение ответов на другие вопросы анкеты показало невысокую надежность ответов студен­тов. Из 52% респондентов, отрицательно ответив­ших на вопрос 2.1 «Известно ли вам о движении за открытый доступ к научным публикациям (Open Access)?», 25% указали на то, что они поддержива­ют идею ОА. Среднестатистическое значение уров­ня осведомленности для 9 различных групп участ­ников составляет 61% (0,61 ± 0,02), σ = 0,006, где σ — стандартное отклонение.

3.2 Уровень поддержки движения ОА в сообществе

Вопрос анкеты 2.3. Ваше отношение к движе­нию за открытый доступ к научным публика­циям.

Результаты обработки анкет приведены в табл. 2. Все референтные группы оказались единодуш­ными при ответе на данный вопрос. Уровень под­держки движения ОА в России чрезвычайно высо­кий. Суммарная доля всех положительных ответов: «Да, поддерживаю» и «В основном поддерживаю» варьируется от 93 до 96%. Как и раньше, предста­вители общественных и гуманитарных наук оказы­ваются наименее категоричными в своих ответах. Интерес представляют ответы молодых ученых — аспирантов и докторантов. Эта группа демонстри­рует самый высокий процент безоговорочной под­держки ОА: 67%. Средние по всем референтным группам значения: «Да, поддерживаю» — 0,56 ± 0,017, σ = 0,05; «В основном поддерживаю» — 0,39 ± 0,020, σ = 0,06. Среднее значение суммарной доли положительных ответов — 0,95 ± 0,006, σ = 0,02. Можно заключить, что вне зависимости от типа ор­ганизаций, области научного знания, занимаемой должности российское научное и образовательное сообщество поддерживает движение за открытый доступ.

Среди респондентов из российских университе­тов 53% ответили, что они поддерживают ОА, а еще 43% выбрали вариант «В основном поддерживаю». Эти результаты практически совпадают с результа­тами опроса в университетах Великобритании [23]: 57% респондентов посчитали ОА очень важным, а 36% — достаточно важным.

3.3 Готовность авторов размещать свои работы в зеленом ОА

Вопрос анкеты 2.4. Готовы ли вы размещать свои публикации в репозиториях (электронных библиотеках) открытого доступа?

Результаты обработки анкет приведены в табл. 3. Как и при ответе на вопрос о поддержке ОА, все референтные группы оказались единодушными в своих ответах. Суммарная доля всех положитель­ных ответов: «Да» и «Да, при определенных усло­виях» варьируется от 0,92 до 0,95. Представители общественных и гуманитарных наук вновь оказа­лись наименее категоричными в своих ответах. От­веты молодых ученых (аспирантов и докторантов) и студентов (0,91 и 0,92) не отличаются в данном случае от других референтных групп.

Средняя по всем референтным группам доля от­ветов: «Да» — 0,54 ± 0,01, σ = 0,04; «Да, при опреде­ленных условиях» — 0,39 ± 0,01, σ = 0,03; суммарная доля положительных ответов — 0,94 ± 0,003, σ = 0,01.

Тем самым в отношении готовности размещать свои статьи в репозиториях открытого доступа рос­сийское научное и образовательное сообщество демонстрирует единство и высокую степень под­держки зеленого ОА. Этот вывод является весомым аргументом в пользу необходимости продолжать и развивать сеть репозиториев открытого доступа в России.

3.4 Опыт ОА публикаций в научном и академиче­ском сообществах

Вопрос анкеты 3.1. Публикуете ли вы свои ра­боты в открытом доступе?

Результаты первоначальной обработки анкет приведены в табл. 4. Как следует из данных табли­цы, в разных референтных группах от 71 до 79% респондентов имеют опыт публикаций в открытом доступе. Среднее по всем группам значение рав­но 0,75 ± 0,01, σ = 0,04. При этом для университетов и НИИ результаты оказались достаточно близки­ми: 79 и 75% соответственно. Интересно отметить, что процент авторов из российских университетов, имеющих на весну 2018 г. опыт публикаций в ОА (79%), оказался выше соответствующего показа­теля для университетов Великобритании на 2015 г. (75%).

Рассмотрим более подробно структуру ОА публи­каций для двух групп: университетов и НИИ. Ана­лиз ответов проведем только для тех респонден­тов, которые указали, что имеют опыт публикаций в открытом доступе. В табл. 4 приведена сводка от­ветов на вопросы об опыте ОА публикаций для сле­дующих вариантов ответов (в квадратных скобках приведены обозначения, использованные в табл. 4 и на рис. 2):

 

 

Рис. 2. Структура публикаций открытого доступа рос­сийских авторов из университетов (ВО) и НИИ

Fig. 2. The structure of OA publications of Russian authores from universities (ВО) and research institutes (НИИ)

 

  • Да, в журналах открытого доступа [Gold OA];
  • Да, в журналах, публикующих в открытом до­ступе статьи при условии оплаты их редакцион­но-издательской подготовки (Article Processing Charge) [Gold OA (Hybrid];
  • Да, в репозитории (электронной библиотеке) своей организации [Green OA (OAR)];
  • Да, на специальных платформах открытого до­ступа [Green OA].

Результаты приведены также на рис. 2.

Из рис. 2 следует, что, несмотря на близкие зна­чения доли авторов с опытом ОА публикаций, ра­ботающих в университетах (79%) и НИИ (75%), вну­тренняя структура ОА публикаций для этих двух групп отличается. В зеленом ОА размещают свои работы 44% университетских ученых, при этом больше половины из них (25% из 44%) размещают свои работы в университетских репозиториях. В золотом ОА (включая гибридный золотой ОА) пу­бликуются 57% университетских авторов, но только пятая часть из них публикует ОА статьи в гибрид­ных журналах. Ученые из НИИ публикуются в зо­лотом ОА заметно больше (64%), четверть из них (16% из 64%) публикуются в гибридных журналах. В зеленом ОА размещают свои статьи только 36% ав­торов из НИИ, причем большинство из них (25% из 36%) размещают статьи на специальных платфор­мах, а не в институтских репозиториях.

3.5 Наличие репозиториев в организациях

Вопрос анкеты 2.6. Есть ли в вашей организа­ции репозиторий (электронная библиотека), в который загружаются публикации сотрудни­ков?

При обработке анкет в части ответов на этот и следующий вопрос были получены усредненные данные на уровне отдельных организаций. Итого­вый ответ для каждой организации определялся нахождением среднего значения ответов всех ре­спондентов из этой организации. Такой подход при ответе на вопросы, касающиеся организации в це­лом, позволяет избежать ошибок, связанных с раз­ным числом респондентов от разных организаций. Следует, однако, заметить, что для двух референт­ных групп, университетов и НИИ, результаты, по­лученные на уровне организаций и отдельных ре­спондентов, дают схожую картину (см. табл. 5).

Результаты обработки анкет как на уровне орга­низаций, так и на уровне отдельных респондентов приведены в табл. 5. Из 182 идентифицирован­ных организаций 84 (46%) имеют репозитории, 67 (31%) не имеют репозитория, а для 17% организа­ций был выбран ответ «Затрудняюсь ответить». Среди 90 университетов репозитории имеют 56 (65%) организаций, не имеют репозитория 13 (14%) и затруднились с ответом респонденты из 24 (23%) университетов. Среди 85 НИИ эти цифры равны соответственно 24 (28%), 51 (60%) и 10 (12%). Таким образом, почти две трети российских НИИ не имеют своего репозитория.

Результаты, определенные на уровне организа­ций, позволили нам провести сравнение с резуль­татами международного опроса Ассоциации евро­пейских университетов (EUA) 2017 г., полученными в работе [24], где от каждого университета прини­мался только один ответ.

Сопоставление данных EUA и результатов наше­го опроса графически представлено на рис. 3.

 

 

Рис. 3. Наличие репозиториев в университетах EUA [24] и российских университетах (ВО) и НИИ

Fig. 3. Existence of repositories in the EUA and Russian universities (ВО) and Russian research institutes (НИИ)

 

Обращают на себя внимание два обстоятельства: относительно низкий по сравнению с Европой уро­вень распространения университетских репозито­риев в России (83 и 62% соответственно) и низкий процент российских НИИ, которые имеют свои ре­позитории (28%).

3.6 Наличие регламентирующих документов в отношении ОА публикаций в организациях

Вопрос анкеты 2.8. Существует ли в вашей ор­ганизации закрепленная регламентами прак­тика размещения в открытом доступе публи­каций сотрудников организации?

Результаты обработки анкет приведены в табл. 6. Обработка проводилась в двух вариантах: для всех 182 организаций — участников опроса и только для тех организаций, в которых есть репозитории. При этом из 84 организаций, имеющих репозито­рии, 43 (51%) имеют регламентирующие докумен­ты в отношении размещения работ сотрудников в ОА (политика ОА): среди 56 университетов таких организаций 29 (52%), среди 24 НИИ — 13 (54%). От­рицательно на вопрос о существовании регламен­тирующих документов в отношении ОА ответили представители 23 организаций (27%), в том числе 12 университетов (21%) и 10 НИИ (42%). Интересно сравнить российские данные с данными отчета Ас­социации европейских университетов. На момент опроса 2016–2017 гг. 53% респондентов опроса име­ли разработанную политику ОА в отношении пу­бликации результатов научных исследований, 21% планировали ее разработать в течение ближайших 12 месяцев, еще 18% организаций планировали разработку политики, но не ранее чем через 12 ме­сяцев, и только 7% университетов не планировали разработку таких документов. Таким образом, мож­но предположить, что в 2018 г. политику ОА имеют 74% европейских университетов, 7% не имеют и не планируют разрабатывать ОА политику, а для 18% процентов университетов ситуация неоднознач­ная. Результаты сравнения европейских и россий­ских университетов и российских НИИ приведены на рис. 4.

 

 

Рис. 4. Наличие регламентирующих документов в отно­шении ОА публикаций (политики открытого доступа) в университетах EUA [24] и российских университетах (ВО) и НИИ

Fig. 4. Existence of OA policies in the EUA and Russian universities (ВО) and Russian research institutes (НИИ)

 

Сопоставление результатов двух опросов показывает, что среди европейских университетов про­цент организаций, имеющих регламентирующие документы в отношении ОА публикаций (74%), за­метно выше, чем в российских университетах (62%).

Результаты обработки ответов всех 182 органи­заций ожидаемо показали более низкий процент существования документов, регламентирующих ОА публикации (см. табл. 7). Из 182 организаций-ре­спондентов политику ОА имеют 56 (31%), 76 (42%) организаций не имеют такой политики, 50 (27%) затруднились с ответом. Для 90 университетов эти цифры равны соответственно: 35 (39%), 24 (27%) и 31 (34%). Для 85 НИИ: 19 (22%), 49 (58%) и 17 (20%).

3.7 Преимущества и недостатки ОА публикаций

Вопрос анкеты 3.2. Как Вы считаете, каковы преимущества и недостатки публикации ре­зультатов научной деятельности в откры­том доступе?

Результаты приведены в табл. 7. На этот вопрос анкеты ответил всего 681 респондент из шести ре­ферентных групп: аспирант, докторант — 36 (5%), другая — 22 (3%), научный сотрудник — 117 (17%), ППС — 419 (62%), руководитель, администратор — 52 (8%), студент — 35 (5%). При обработке ответов на этот вопрос в разрезе профессиональных групп мы исключили группу «Другая» из рассмотрения. По тематикам исследований (STM и HSS) респонденты разделились практически поровну: 343 (50%) и 338 (50%) соответственно. При этом ответы группы НС на 89% были сформированы представителями STM наук (104 респондента из 117). Обработка ответов показала, что 466 респондентов из 681 (68%) не ви­дят в ОА никаких недостатков. Причем эта цифра очень слабо меняется от группы к группе. Среднее значение 0,69 ± 0,02, σ = 0,04. Этот результат пред­ставляется нам важной характеристикой отноше­ния научного сообщества к ОА.

Недостатки ОА указали менее трети респонден­тов (214 ответов). Из них 143 (67%) назвали среди недостатков возможность плагиата и других нару­шений авторских прав. Две трети ответивших та­ким образом респондентов (96 из 143) — это ППС, причем 80% из них — это ППС из области HSS. При этом в группе НС из области STM наук плагиата опасаются только 8% респондентов, ответивших на этот вопрос анкеты. Средние значения доли ре­спондентов, отметивших плагиат среди недостат­ков ОА, составляют: по всем пяти группам 0,20 ± 0,04, σ = 0,09; для группы HSS: 0,30 ± 0,06, σ = 0,14; для группы STM: 0,11 ± 0,02, σ = 0,04. Среди других недостатков ОА респонденты отметили высокий уровень APC, которую приходится платить авторам, и другие финансовые проблемы. Эти недостатки отметили 45 респондентов (21%), каждый второй из них — научный сотрудник. Интересно отметить, что проблемы, связанные c низким научным уровнем журналов ОА, назвали только 2% респондентов.

Среди преимуществ ОА авторы указали пользу для общества и развития науки, расширение ауди­тории, возможность своевременно находить акту­альную информацию, ускорение и упрощение об­мена актуальными научными знаниями.

Приведем для примера отзыв респодента кате­гории «аспирант, докторант» из НИИ (Санкт-Петер­бург, STM): «Знания должны быть доступны всем. Открытые репозитории — это первый шаг к гло­бальному знанию, я поддерживаю их развитие».

 

4. Обсуждение и заключения

Из результатов работы можно сделать следую­щие выводы. С идеями ОА знакомы две трети пред­ставителей научного и образовательного сообще­ства. Этот показатель выше для группы STM наук по сравнению с группой HSS и для группы НИИ по сравнению университетами. Наиболее осведом­ленными профессиональными группами являются группы НС и «руководитель, администратор». Са­мый низкий уровень осведомленности продемон­стрировали студенты: 33%. Поэтому практическая задача распространения идей ОА в российских университетах является актуальной.

Все без исключения референтные группы про­демонстрировали высокий уровень поддержки ОА: суммарный процент положительных ответов равен 95%. Результаты для российских университетов (96%) очень близки к результатам опроса 2015 г. для университетов Великобритании (93%).

Подавляющее большинство российских респон­дентов готовы размещать свои статьи в репозито­риях открытого доступа, суммарная доля положи­тельных ответов равна 94%. Этот вывод является весомым аргументом в пользу необходимости про­должать развитие сети репозиториев открытого доступа в России, которые, как показали результа­ты опроса, в настоящее время еще развиты недостаточно.

Три четверти российских авторов имеют опыт ОА публикаций в золотом или зеленом ОА, при этом для группы университетов этот показатель выше, чем для НИИ. Процент университетских уче­ных, имеющих на 2018 г. опыт ОА публикаций (79%), оказался выше соответствующего показателя для опроса британских исследователей 2015 г. (75%) [24]. Возможно, это общая тенденция, связанная с чрезвычайно быстрым распространения практи­ки ОА публикаций благодаря правительственным программам многих стран, обязывающих ученых публиковаться в золотом открытом доступе и осво­бождающих национальных авторов от необхо­димости оплачивать APC. Подобную причину уже отмечали авторы [18] при обсуждении роста ко­личественных показателей практики зеленого ОА. Исследование временной динамики распростане- ния практики ОА публикаций может представлять отдельный интерес.

Высокий процент ОА публикаций российских авторов указывает на то, что ученые в России не только поддерживают ОА, но и стремятся самосто­ятельно реализовать ОА на практике несмотря на отсутвие государственных программ ОА в России.

Внутренняя структура ОА публикаций россий­ских авторов в группах университетов и НИИ за­метно отличается. В группе университетов процент авторов, размещающих свои работы в зеленом ОА, выше, чем в НИИ. Сотрудники университетов отда­ют предпочтение репозиториям в своей организа­ции, в то время как авторы из НИИ размещают свои статьи преимущественно в специализированных репозиториях. В отношении золотого ОА картина противоположная: в НИИ процент ученых, имею­щих опыт публикации в золотом (и гибридном) ОА, выше, чем в университетах.

Сравнение с результатами международных опро­сов показывает, что процент российских универ­ситетов, имеющих свои репозитории (62%), ниже показателя для европейских университетов (83%). Среди НИИ репозитории имеют менее трети орга­низаций.

В России очень слабо развита практика разработ­ки документов, регламентирующих ОА публикации. В среднем только третья часть из 182 организаций, участвовавших в опросе, имеет такие документы.

Даже среди организаций, имеющих свои репозито­рии, только половина каким-то образом регламен­тирует ОА публикации своих сотрудников.

Основную опасность при распространении ОА участники опроса видят в возможности плагиата и нарушения авторских прав. Более 60 процентов респондентов не видят в ОА никаких недостатков. Среди преимуществ ОА участники отметили пользу для развития науки и общества, упрощение и уско­рение научных коммуникаций, расширение чита­тельской аудитории, содействие перехода к гло­бальному знанию.

В целом результаты опроса продемонстрирова­ли высокий уровень информированности и под­держки идей ОА, а также наличие опыта исполь­зования ОА публикаций в российском обществе. Отсутствие, в отличие от других стран, официально сформулированной поддержки открытого доступа со стороны государства является, по-видимому, ос­новной причиной низкого распространения репо­зиториев и документов политики ОА среди россий­ских организаций.

Авторы планируют продолжить исследование распространения идей и практик открытого досту­па к научной информации и других компонентов Открытой Науки.

 

ТАБЛИЦЫ

Таблица 1. Сводка результатов обработки ответов на вопрос анкеты 2.1: «Известно ли вам о движении за откры­тый доступ к научным публикациям (Open Access)?»

Table 1. Retrieved results on Q 2.1. “Are you aware of the the initiative of OA to scholarly publications?”

 

Ответы / Responses

Все

All responses

Все, %

All responses, %

ВО

Univ

ВО, %

Univ, %

НИИ

Research

НИИ, %

Research, %

ППС

Faculty

ППС, %

Faculty, %

НС

Researcher

НС, %

Researcher, %

STM

STM, %

HSS

HSS, %

Да / Yes

775

57

631

56

128

65

439

54

185

69

384

61

349

48

Нет / No

427

32

372

33

50

25

280

34

56

21

173

28

223

31

Затрудняюсь ответить / Not sure

151

11

128

11

20

10

98

12

26

10

70

11

150

21

Всего / Total

1353

100

1131

100

198

100

817

100

267

100

627

100

722

100

 

 

Table 2. Retrieved results on Q 2.3: “Your attitude to the initiative of OA to scholarly publications”

Таблица 2. Сводка результатов обработки ответов на вопрос анкеты 2.3: «Ваше отношение к движению за откры­тый доступ к научным публикациям»

 

Ответы / Responses

Все

All responses

Все, %

All responses, %

ВО

Univ

ВО, %

Univ, %

НИИ

Research

НИИ, %

Research, %

ППС

Faculty

ППС, %

Faculty, %

НС

Researcher

НС, %

Researcher, %

STM

STM, %

HSS

HSS, %

Да, поддерживаю / Yes

721

54

581

53

126

62

232

53

159

59

343

55

321

50

В основном, поддержи­ваю / Yes, mainly support

554

42

476

43

62

31

188

43

94

35

244

39

280

44

Нет, не поддерживаю / No

51

4

46

4

4

2

15

3

7

3

25

4

22

3

Затрудняюсь ответить / Not sure

23

2

29

3

11

5

4

1

8

3

16

3

20

3

Положительные ответы / Positive responses

1275

96

1057

96

188

93

420

96

253

94

587

93

601

93

Всего / Total

1326

100

1103

100

203

100

439

100

268

100

628

100

643

100

 

 

Таблица 3. Сводка результатов обработки ответов на вопрос анкеты 2.4: «Готовы ли вы размещать свои публи­кации в репозиториях (электронных библиотеках) открытого доступа?»

Table 3. Retrieved results on Q 2.4: “Are you ready for self-archiving in OA repositories?”

 

Ответы / Responses

Все

All responses

Все, %

All responses, %

ВО

Univ

ВО, %

Univ, %

НИИ

Research

НИИ, %

Research, %

ППС

Faculty

ППС, %

Faculty, %

НС

Researcher

НС, %

Researcher, %

STM

STM, %

HSS

HSS, %

Да, поддерживаю / Yes

721

53

582

51

116

59

415

51

149

56

382

54

335

52

В основном, поддержи­ваю / Yes, mainly support

561

41

465

41

69

35

353

43

104

39

286

41

271

42

Нет, не поддерживаю / No

70

5

65

6

4

2

44

5

9

3

34

5

34

5

Затрудняюсь ответить / Not sure

11

1

21

2

9

5

5

1

6

2

0

0

0

0

Положительные ответы / Positive responses

1282

94

1047

92

185

93

768

94

253

94

668

95

606

95

Всего / Total

1363

100

1133

100

198

100

817

100

268

100

702

100

640

100

 

 

Таблица 4. Сводка результатов обработки ответов на вопрос анкеты 3.1: «Публикуете ли вы свои работы в от­крытом доступе?»

Table 4. Retrieved results on Q 3.1: “Do you have experience in OA publication of your works?”

 

Ответы

Responses

Все

All responses

Все, %

All responses, %

 

ВО, %

Univ, %

НИИ

Research

НИИ, %

Research, %

ППС

Faculty

ППС, %

Faculty, %

НС

Researcher

НС, %

Researcher, %

STM

STM, %

HSS

HSS, %

Да / Yes

1351

79

1137

79

185

74

658

81

190

71

446

71

486

76

Нет / No

337

20

267

19

55

22

145

18

75

28

165

26

142

22

Другое / Others

17

1

37

3

9

4

14

2

3

1

17

3

15

2

Всего / Total

1705

100

1441

100

203

100

817

100

268

100

628

100

643

100

Gold OA

610

36

508

35

89

36

 

 

 

 

 

 

 

 

Gold OA (Hybrid)

170

10

134

9

30

12

 

 

 

 

 

 

 

 

Green OA (OAR)

306

18

282

20

20

8

 

 

 

 

 

 

 

 

Green OA

266

16

213

15

46

18

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Таблица 5. Сводка результатов обработки ответов на вопрос анкеты 2.6: «Есть ли в вашей организации репози­торий (электронная библиотека), в который загружаются публикации сотрудников?»

Table 5. Retrieved results on Q 2.6: “Existence of repository in your institution”

 

Ответы / Responses

Организации / Institutions

Респонденты / Respondents

Все

All responses

Все, %

All responses, %

ВО

Univ

ВО, %

Univ, %

НИИ

Research

НИИ, %

Research, %

Ответы

Responses

Все

All responses

Все, %

All responses, %

ВО

Univ

ВО, %

Univ, %

НИИ

Research

Да / Yes

84

46

56

62

24

28

696

51

633

56

52

26

Нет / No

67

37

13

14

51

60

205

15

104

9

92

46

Затрудняюсь ответить / Not sure

31

17

21

23

10

12

452

33

392

35

56

28

Всего / Total

182

100

90

100

85

100

1353

100

1129

100

200

100

 

 

Table 6. Retrieved results on Q 2.8: “Existence of regulations on OA publications in your organization” (If the Q 2.6 answer's “Yes”)

Таблица 6. Сводка результатов обработки ответов на вопрос анкеты 2.8: «Существует ли в вашей организации закрепленная регламентами практика размещения в открытом доступе публикаций сотрудников организации?» Для организаций, имеющих репозитории

 

Ответы / Responses

Все

All responses

Все, %

All responses, %

ВО

Univ

ВО, %

Univ, %

НИИ

Research

НИИ, %

Research, %

Да / Yes

43

51

29

52

13

54

Нет / No

23

27

12

21

10

42

Затрудняюсь ответить / Not sure

18

21

15

27

1

4

Всего / Total

84

100

56

100

24

100

 

 

Таблица 7. Сводка результатов обработки ответов на вопрос анкеты 3.2: «Как вы считаете, каковы преимуще­ства и недостатки публикации результатов научной деятельности в открытом доступе?»

Table 7. Retrieved results on Q 3.2: “Advantages and disdvantages of OA publication of research results”

 

Референтная группа / Reference group

Всего ответов

All responses

HSS

STM

Процент ответивших Percentage of responses

Не видят недостатков

No disadvantages

HSS

STM

Процент ответивших Percentage of responses

HSS

STM

Опасность плагиата Disdvantage plagiarism

HSS

STM

Процент ответивших Percentage of response

HSS

STM

Аспирант/докторант /

Postgraduate

36

17

19

5

27

10

17

75

59

89

7

6

1

19

35

5

Научный сотрудник / Researcher

117

13

104

17

80

6

74

68

46

71

9

1

8

8

8

8

ППС / Faculty

419

253

166

62

290

182

128

69

72

77

96

77

19

23

30

11

Руководитель, администратор / Manager, adminisrator

52

20

32

8

34

13

21

65

65

66

10

6

4

19

30

13

Студент / Student

35

17

18

5

24

9

15

69

53

83

11

8

3

31

47

17

Другая / Other

22

18

4

3

11

10

1

50

56

25

10

8

2

45

44

50

Всего / Total

681

338

343

100

466

210

256

68

62

75

143

106

37

21

31

11

Среднее / Average

 

 

 

 

 

 

 

69

59

77

 

 

 

20

30

11

Стандартное отклонение /

Standard deviation

 

 

 

 

 

 

 

4

10

9

 

 

 

9

14

4

 

[1]    Roadmap open access 2018–2020 — Vsnu (дата обращения: 12.09.2018).

[2]    RCUK policy on open access (дата обращения: 12.09.2018).

[3]    Project DEAL (дата обращения: 12.09.2018).

[4]    Proposal for National Guidelines for Open Access to Scientific Information (дата обращения: 12.09.2018).

[5]    Recommendations for the Transition to Open Access in Austria (дата обращения: 12.09.2018).

[6]    Denmark´s National Strategy for Open Access (дата обращения: 12.09.2018).

[7]    Open Science and Research Initiative (дата обращения: 12.09.2018).

[8]    France's National Plan for Open Science (дата обращения: 12.09.2018).

[9]    Higher Education Funding Council for England (HEFCE) (дата обращения: 12.09.2018).

[10]   «Иван Засурский предлагает Минобрнауки России наладить более тесное взаимодействие с НКО и гражданским обществом». Новости Совета при Президенте Россий­ской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, 7 февраля 2018 г. (дата обращения: 12.09.2018).

[11]   Фонд президентских грантов является единым оператором грантов Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества с 3 апреля 2017 года (дата обращения: 12.09.2018).

[12]   Классификатор ОЭСР: The OECD Category scheme соответствует Revised Field of Science and Technology (FOS) Classification of the Frascati Manual 2002 (OECD Publishing) (дата обращения: 12.09.2018).

[13]   The Research Excellence Framework (REF) (дата обращения: 12.09.2018).

 

 

Об авторах

И. К. Разумова
Некоммерческое партнерство «Национальный электронно-информационный консорциум»
Россия

канд. физ.-мат. наук, заместитель директора по научной работе, 

ул. Летниковская, д. 4, стр. 5, офис 2.4, г. Москва, 115114



Н. Н. Литвинова
Некоммерческое партнерство «Национальный электронно-информационный консорциум»; Российская государственная библиотека
Россия

канд. филол. наук, эксперт, ул. Летниковская, д. 4, стр. 5, офис 2.4, г. Москва, 115114;

главный библиотекарь, ул. Воздвиженка, д. 3/5, г. Москва, 190019



М. Е. Шварцман
Некоммерческое партнерство «Национальный электронно-информационный консорциум»; Российская государственная библиотека
Россия

заместитель директора, ул. Летниковская, д. 4, стр. 5, офис 2.4, г. Москва, 115114;

заведующий отделом исследования компьютерных систем, ул. Воздвиженка, д. 3/5, г. Москва, 190019



А. Ю. Кузнецов
Некоммерческое партнерство «Национальный электронно-информационный консорциум»
Россия

исполнительный директор,

ул. Летниковская, д. 4, стр. 5, офис 2.4, г. Москва, 115114



Список литературы

1. Swan A., Brown S. Authors and open access publishing. Learned Publishing. 2004;17(3):219–224. https://doi.org/10.1087/095315104323159649

2. Suber P. Open Access Overview. Focusing on open access to peer-reviewed research articles and their preprints. URL: https://legacy.earlham.edu/~peters/fos/overview.htm (дата обращения: 12.09.2018).

3. Björk B.C., Welling P., Laakso M., Majlender P., Hedlund T., Guonason G. Open Access to the scientific journal literature: Situation 2009. 2010. PLoS One. 2010;5(6):e11273. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0011273

4. Correia A.M.R., Teixeira J.C. Reforming scholarly publishing and knowledge communication: From the advent of the scholarly journal to the challenges of open access. Online Information Review. 2005;29(4):349–364. https://doi.org/10.1108/14684520510617802

5. Laakso M., Welling P., Bukvova H., Nyman L., Björk B.C., Hedlund T. The development of open access journal publishing from 1993 to 2009. PLoS One. 2011;6(6):e20961. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0020961

6. Crow J. Open access and scholarly communication. URL: http://eprints.rclis.org/12510/ (дата обращения: 12.09.2018).

7. Laakso M. Green open access policies of scholarly journal publishers: A study of what, when, and where self-archiving is allowed. Scientometrics. 2014;99(2):475–494. https://doi.org/10.1007/s11192-013-1205-3

8. Björk B.C. Open access to scientific publications — An analysis of the barriers to change?. Information Research. 2004;9(2): paper 170. URL: http://hdl.handle.net/10227/647 (дата обращения: 12.09.2018).

9. Willinsky J. The stratified economics of open access. Economic Analysis and Policy. 2009;39(1):53–70. https://doi.org/10.1016/S0313-5926(09)50043-4

10. Kim J. Motivations of faculty self-archiving in institutional repositories. Journal of Academic Librarianship. 2011;37(3):246–254. https://doi.org/10.1016/j.acalib.2011.02.017

11. Xia J.F. Assessment of self-archiving in institutional repositories: Across disciplines. Journal of Academic Librarianship. 2007;33(6):647–654. https://doi.org/10.1016/j.acalib.2007.09.020

12. Xia J.F., Sun L. Assessment of self-archiving in institutional repositories: Depositorship and fulltext availability. Serials Review. 2007;33(1):14–21. https://doi.org/10.1080/00987913.2007.10765087

13. Kim J. Motivating and impeding factors affecting faculty contribution to institutional repositories. Journal of Digital Information. 2007;8(2). URL: https://journals.tdl.org/jodi/index.php/jodi/article/view/193/177 (дата обращения: 12.09.2018).

14. Hendler J. Reinventing academic publishing — Part 1. IEEE Intelligent Systems. 2007;22(5):2–3. https://doi.org/10.1109/MIS.2007.4338485

15. Swan A. The culture of open access: Researchers’ views and responses. In: Jacobs N. (ed.). Open access: Key strategic. Chandos: Technical and Economic Aspects; 2006. URL: https://eprints.soton.ac.uk/262428 (дата обращения: 12.09.2018).

16. Creaser C. Open access research outputs — Institutional policies and researchers’ views: results form two complementary surveys. New Review of Academic Librarianship. 2010;16(1):4–25. https://doi.org/10.1080/13614530903162854

17. Rodriguez J.E. Awareness and attitudes about open access publishing: a glance at generational differences. Journal of Academic Librarianship. 2014;40:604–610. https://doi.org/10.1016/j.acalib.2014.07.013

18. Spezi V., Fry J., Creaser C., Proberts S. and White S. Researchers’ green open access practice: a crossdisciplinary analysis. Journal of Documentation. 2013;69(3):334–359. https://doi.org/10.1108/JD-01- 2012-0008

19. Declaration of Rights and Principles to Transform Scholarly Communications. URL: https://osc.universityofcalifornia.edu/2018/06/championingchange-in-journal-negotiations/ (дата обращения: 12.09.2018).

20. Policy for open access in the post-2014 research excellence framework. URL: http://www.hefce.ac.uk/pubs/year/2014/201407/ (дата обращения: 12.09.2018); Open access in the Research Excellence Framework: Extension of flexibility. URL: http:// www.hefce.ac.uk/pubs/year/2016/CL,322016/ (дата обращения: 12.09.2018).

21. Analytical Support for Bibliometrics Indicators. Open access availability of scientific publications. Final Report. Science-Metrix Inc. January 2018. URL: http://www.science-metrix.com/sites/default/files/science-metrix/publications/science-metrix_open_access_availability_scientific_publications_report.pdf (дата обращения: 12.09.2018).

22. Разумова И.К. Открыт ли открытый доступ? Визуализация и анализ массива статей открытого доступа на платформах глобальных индексов научного цитирования. В книге: Материалы 7-й Международной научно-практической конференции «Научное издание международного уровня — 2018: редакционная политика, открытый доступ, научные коммуникации». М.; 2018. URL: https://conf.neicon.ru/materials/35-Domestic0418/250418-03-Razumova.pdf (дата обращения: 12.09.2018).

23. Yimei Zhu. Who support open access publishing? Gender, discipline, seniority and other factors associated with academics’ OA practice. Scientometrics. 2017;111(2):557–579. https://doi.org/10.1007/s11192-017-2316-z

24. Morais R., Borrell-Damian L. EUA Open Access Survey Report 2016–2017. February 2018. URL: http://eua.be/Libraries/publications-homepage-list/openaccess-2016-2017-eua-survey-results.pdf?sfvrsn=2 (дата обращения: 12.09.2018).

25. Rowley J., Johnson F., Sbaffi L., Frass W., Devine E. Academics’ behaviors and attitudes towards open access publishing in scholarly journals. Journal of the Association for Information Science and Technology. 2017;68(5):1201–1211. https://doi.org/10.1002/asi.23710

26. Procter R., Williams R., Stewart J., Poschen M., Snee H., Voss A., Asgari-Targhi M. Adoption and use of Web 20 in scholarly communications. Philosophical Transactions of the Royal Society A. 2010;368(1926):4039–4056. https://doi.org/10.1098/rsta.2010.0155


Для цитирования:


Разумова И.К., Литвинова Н.Н., Шварцман М.Е., Кузнецов А.Ю. ОТНОШЕНИЕ РОССИЙСКОГО НАУЧНОГО СООБЩЕСТВА К ОТКРЫТОМУ ДОСТУПУ: 2018 Г. АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПРОСА. Наука и научная информация. 2018;1(1):6-21. https://doi.org/10.24108/2658-3143-2018-1-1-6-21

For citation:


Razumova I.K., Litvinova N.N., Shvartsman M.E., Kuznetsov A.Y. ATTITUDE TO OPEN ACCESS IN RUSSIAN SCHOLARLY COMMUNITY: 2018. SURVEY RESULTS AND ANALYSIS. Scholarly Research and Information. 2018;1(1):6-21. (In Russ.) https://doi.org/10.24108/2658-3143-2018-1-1-6-21

Просмотров: 185


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2658-3143 (Online)