Preview

Наука и научная информация

Расширенный поиск

Расширение значения термина «документ» как фактор возможного переосмысления объектов библиометрии, наукометрии и информетрии. 2. Старые определения объектов «метрий» в контексте нового определения термина «документ»

https://doi.org/10.24108/2658-3143-2020-3-4-226-242

Полный текст:

Аннотация

Введение. В первой части статьи была предпринята попытка проследить эволюцию, которую претерпело понятие «документ». Под ним понимается теперь любой материальный объект, могущий быть использованным для получения человеком необходимой ему информации. Во второй части, исходя из предположения, что такая трактовка понятия «документ» плодотворна для возможного переосмысления представлений об объектах библиометрии, наукометрии и информетрии, рассмотрен ряд определений объектов «библиометрия», «наукометрия» и «информетрия» с мысленной «подстановкой» в них нового значения термина «документ».

Материалы и методы. Сравнительный анализ представлений об объектах библиометрии, наукометрии и информетрии, выраженных в некоторых, взятых для примеров, определениях данных научных областей; мысленная «подстановка» в них нового значения термина «документ»; интерпретация изменяющихся значений традиционных трактовок объектов «метрий».

Результаты. Показано, сколь серьезно может быть пересмотрено понимание объектов библиометрии, наукометрии и информетрии с применением обновленной «широкой» трактовки понятия «документ» и насколько при этом могут еще более (нежели признавалось раньше) сближаться трактовки объектов библиометрии, наукометрии и информетрии.

Обсуждение и заключение. Подобный сравнительный анализ объектов «метрий» способствует выявлению как сходства, так и различий между тремя «метриями», что важно, поскольку их осознание — вполне очевидное исходное условие для взаимообогащения «метрий» знаниями и концепциями. Более полный и подробный анализ представлений об объектах «метрий» в сопоставлении с обновленной «широкой» трактовкой понятия «документ», а также сравнение методических составляющих «метрий» — предмет дальнейших исследований.

Для цитирования:


Лазарев В.С. Расширение значения термина «документ» как фактор возможного переосмысления объектов библиометрии, наукометрии и информетрии. 2. Старые определения объектов «метрий» в контексте нового определения термина «документ». Наука и научная информация. 2020;3(4):261-277. https://doi.org/10.24108/2658-3143-2020-3-4-226-242

For citation:


Lazarev V.S. Expanding the Meaning of the Term “Document” as a Possible Factor of Reconsideration of the Objects of Bibliometrics, Scientometrics, and Informetrics. 2. Old Definitions of the Objects of “Metrices” in the Context of the New Definition of the Term “Document”. Scholarly Research and Information. 2020;3(4):261-277. (In Russ.) https://doi.org/10.24108/2658-3143-2020-3-4-226-242

1. Введение

В первой части статьи была прослежена эво­люция, которую претерпело понятие «документ». Под ним понимается теперь любой материальный объект, могущий быть использованным для полу­чения человеком необходимой ему информации. Во второй части будут рассмотрены некоторые формулировки объектов библиометрии, наукоме­трии и информетрии — но в контексте использо­вания уже такой обновленной трактовки понятия «документ», которую мы сочли окончательной, не требующей решительно никаких терминологи­ческих уточнений, оговорок или исключений. Этот анализ предпринимается с целью демонстрации плодотворности подобного подхода для уточнения представлений как о рассматриваемых формули­ровках объектов, так и об объектах библиометрии, наукометрии, информетрии вообще.

При этом даже гипотетически мы отказываем­ся рассматривать альтметрию (или альтметрику) в качестве сколь-либо самостоятельной области знаний. Причина заключается в том, что эта об­ласть выделена не в связи с приложением ис­следований к принципиально новому их объекту или с появлением принципиально новых методов исследований, но лишь в связи с тем, что изучае­мые в ее рамках документы циркулируют в иной, менее привычной среде, имеют иную материаль­ную природу информационного носителя. По мет­кому выражению T. C. Almind и P. Ingwersen [1, р. 404], «что нового в рассмотрении www как сети ци­тирования, где традиционные информационные образования и ссылки из них заменены Web-стра­ницами?». Как сказано Г. Ф. Горкудаловой [2, с. 45] (применительно к другим новым терминам, за ко­торыми скрывается то же содержание), «возникно­вение в системе электронных коммуникаций родственных терминов: «сетеметрия», «вебометрия», «киберметрия» в конце 1990-х гг. не осложняет си­туацию, поскольку во всех случаях применяются инструменты и методы библиометрии, но только по отношению к машиночитаемым документам». Весьма характерно, что создатели так называемой альтметрии сами отказались включать в ее назва­ние указание на исследуемый ею объект или сферу ее приложения. Термин «альтметрия» образован с нарушением традиций терминотворчества и не­достаточно информативен.

2. Основная часть

Итак, нашей задачей является демонстрация воз­можности переосмысления представлений об объ­ектах библиометрии, наукометрии и информетрии на основе их рассмотрения в контексте использо­вания обновленной, «широкой» трактовки понятия «документ» («...документ есть любой материаль­ный объект, служащий для получения от него тре­буемой информации. <...> Любой материальный объект является документом только в том случае, если он используется для получения информации» [3, с. 74] или «Документ есть объект, позволяющий получить от него требуемую информацию» [3, с. 76]). При этом предполагалось, что в связи с рас­ширением трактовки понятия «документ» в ходе эволюции, которую претерпело это понятие, «доля документа» в объектах наукометрии и информетрии (которую мы считали весьма значительной еще в 1994 году [4]) еще более возрастет.

Решение этой задачи мы осуществляли на приме­ре анализа нескольких определений объекта трех «метрий». (Разумеется, в настоящий анализ были включены самые первые, исходные представления об объектах библиометрии, наукометрии и информетрии.)

2.1. Примеры определений объекта библиометрии

Часто утверждают, что термины «библиометрия» и «наукометрия» появились в одном и том же 1969 году (в публикациях A. Prichard [5] и В. В. Налимова и З. М. Мульченко [6] соответственно). Тем не менее термин «библиометрия» был известен уже с 1934 года, появившись в столь отдаленное время в работе Поля Отле «Трактат о докумен­тации». В нем указано: «Высшая форма любого знания характеризуется мерой. Нужно создать си­стему мер, относящихся к книге и к документу. Би­блиометрию» [7, с. 205]. Формально это высказыва­ние можно, вероятно, считать «размытым», но идея ясна. Однако главное сейчас для нас применитель­но к этой формулировке — это то, что в своем тру­де Поль Отле также давал определения документу. Рассмотрим его трактовки.

Итак, объектом библиометрии согласно самому первому его определению является «книга и доку­мент» [7, с. 205]. Однако, поскольку первое являет­ся разновидностью второго, следует признать объ­ектом «только» документ. Далее автор развивает и конкретизирует понятие документа, приводит примеры его разновидностей [7, с. 288-289]; и са­мая радикальная трактовка документа, согласно Полю Отле, заключается в том, что фрагмент ре­альности, помещенный в коллекцию (органа доку­ментации?), уже является документом. Эта трактов­ка прекрасно вписывается в новейшее понимание документа как любого объекта, позволяющего «получить от него требуемую информацию» [3, с. 76], и, как увидим ниже, является намного более широкой, нежели представления об объекте би­блиометрии в 1969-м, 1970-х и 1980-х годах и позже. Отметим вскользь, что Поль Отле также предвосхи­тил появление информационной супермагистрали и виртуальной реальности [8, с. 39-46], предсказал появление электронных книг [9, р. 119], а также экс­периментировал, похоже, с созданием гипертек­стов и гипермедиа [8, с. 29-31]. Это обстоятельство, наряду с допускаемой им широчайшей для своего времени трактовкой понятия «документ» и внима­нием Поля Отле к читательскому спросу [7, с. 208­209] и к шансам «для произведений быть прочитан­ными» [7, с. 210], заставляет предположить, что его понимание библиометрии в достаточно серьезной степени включало в себя и нынешнее представле­ние о так называемой альтметрике.

A. Prichard [5], традиционно считающийся авто­ром термина «библиометрия», понимал в качестве объекта библиометрии «книги и другие средства коммуникации». Фактически речь идет о докумен­тах: ведь в соответствии с определением Г. Н. Швецовой-Водки [10, с. 36] «...документ — это <...> канал коммуникации, в котором содержится коммуникат — передаваемое сообщение — в закрепленном (фиксированном) виде». «Книги» же, как понят­но, лишь частный случай документов. Цитируя это определение, Thompson и Walker [11, p. 551] справед­ливо замечают, что «приложения библиометрии ограничены лишь воображением исследователей и возможными исследовательскими вопросами, которые могли бы быть поставлены». С учетом воз­можности понимания документа как любого объ­екта, позволяющего «получить от него требуемую информацию» [3, с. 76], это замечание становится особенно радикальным.

Для D. Schmidmaier [12] объект библиометрии — это «документы, используемые для записи и со­общения научных знаний». Представляется очень важным, что автор использовал именно такую формулировку, а не формулировку «научные до­кументы», т. к. данная формулировка включает всевозможные документы, применяемые для лич­ных коммуникаций и передающие фрагменты на­учных зданий; популярные и массмедийные тексты с фрагментами научных знаний; также она объек­тивно включает в себя переписку ученых и потре­бителей научных знаний — непрофессионалов в социальных сетях; электронные адреса докумен­тов в интернете, цифровые идентификаторы объ­ектов и т. д. Автор не мог предвидеть появления интернета, однако подобное определение объек­та библиометрии вполне может рассматриваться как включающее в себя определение объекта се­годняшней так называемой «альтметрики».

M. Bonitz [13] считал объектом библиометрии научные и ненаучные документы и библиотечные сети. Считаем, что в действительности включение в состав объекта библиотечных сетей неправо­мочно. В начале первой части статьи мы уже ука­зывали, во-первых, что поскольку документ — это элемент системы «библиотека» [14], то с помощью непосредственной оценки документов изучают, разумеется, в том числе и библиотечные сети. Ука­зывали, однако, и на то, что библиометрия приме­няется и для оценки документов вне библиотечных сетей и что результаты такой оценки могут интер­претироваться как оценка такой «внешней среды» циркуляции документа, которая не является би­блиотечной сетью.

Тем не менее подсчет библиотечных сетей с сум­мированием «единиц хранения» мог бы служить своеобразной библиометрической оценкой, т. к. сети могут восприниматься — подобно библио­графическим ресурсам, комплектам научных жур­налов, вторичным информационным изданиям и т. п. — как proxies определенных собраний доку­ментов. Но тогда «второй компонент» объекта би­блиометрии по M. Bonitz просто сведется к понятию документ в его достаточно традиционном значе­нии: ведь оттого, что документы могут изучаться в виде их совокупностей, содержание объекта («до­кумент») не меняется.

Все сказанное выше лежало в русле традицион­ного понимания документа. Однако если мы прило­жим к формулировке M. Bonitz'a обновленную трак­товку понятия «документ», картина получается значительно более интересная: библиотечные сети как «фрагменты реальности» могут также вос­приниматься как самостоятельные своеобразные символы обеспеченности страны или региона документальной информацией и в качестве та­ковых — уже как своеобразные документы (фраг­менты реальности, воспринимаемые человеком для получения необходимой информации — в «кон­венционном» контексте). Учет количества таких документов позволит сделать определенные коли­чественные суждения по обеспеченности страны или региона определенной документальной ин­формацией. Но, говоря строго, такие выводы по­литики делают без всяких размышлений о содер­жании понятия «документ». Также очевидно, что M. Bonitz не имел в виду такой трактовки понятия «документ». Поэтому здесь важна не столько сама по себе трактовка библиотечной сети как доку­мента, сколько то, что на данном примере видна возможность проведения библиометрических ис­следований с использованием «нетрадционных» документов, выбранных в соответствии с «широ­кой» трактовкой понятия «документ».

I. Wormell [15, р. 257] считает объектом библиоме­трии «документальные материалы». Иными слова­ми, документы. Возможно, в такой формулировке содержалась интуитивная попытка автора расши­рить понимание объекта из-за давних традиций относительно узкого понимания термина «до­кумент»? (В начале первой части данной ста­тьи мы упоминали о традиции употребления рядом авторов термина «документ» лишь для обозначе­ния научных документов [16, с. 6].)

Однако далее в тексте цитируемой статьи [15, р. 259] можно усмотреть и иное понимание объек­та библиометрии, а именно «научные коммуника­ции, хранение, распространение и поиск научной информации». Согласно традиционному определе­нию документа [17, с. 122], последний является объ­ектом, содержащим «закрепленную информацию», т. е. предназначен, в частности, для ее хранения. Также это определение прямо указывает, что до­кумент предназначен для передачи информации, в понятие которой входит и распространение. Та­ким образом, в части «научных коммуникаций», «хранения» и «распространения» научной инфор­мации представляется, что данное определение явно сводимо к понятию «документ». Что же каса­ется поиска научной информации, исследования, посвященные, например, сравнительной эффек­тивности баз данных и информационных систем, не основанные на сравнительной оценке выдава­емых документальных массивов и одновременно с этим позиционируемые как библиометрические, нам не известны. А основанные на оценке докумен­тальных массивов — это типичные библиометриче­ские исследования. с объектом «документ».

Вообще считается, что вопросы информацион­ного поиска входят скорее в сферу информетрии [18, р. 36]. Надо, однако, отметить, что инфор­мационный поиск в принципе основан на сопо­ставлении поискового образа запроса (который сам по себе является документом) с поисковым образом документа. При этом ищут не информацию в чистом виде: в чистом виде она и не суще­ствует, поскольку представляет собой сущность; последняя же, как известно, обнаруживается в явлении, а информация всегда является в виде документа1. Поэтому вопросы количественного оценивания функционирования информационно­го поиска было бы естественнее рассматривать в рамках библиометрии.

Применив одно из относительно новых опреде­лений документа, а именно определение Г. Н. Швецовой-Водки [10, с. 36], согласно которому «...до­кумент — это <...> канал коммуникации, в котором содержится коммуникат — передаваемое сообще­ние — в закрепленном (фиксированном) виде», за­метим, что роль документа в коммуникациях, со­гласно данному определению, является ключевой. В то же время известные приемы, квалифицирую­щиеся как библиометрические [19][16, с. 8][4, р. 514], непосредственно направлены на оценку именно документов — независимо от того, какие «разноо­бразные вопросы» решает конкретное исследова­ние [11, р. 551]. Вновь отметим также, что в качестве каналов научной коммуникации могут выступать и ненаучные документы (например, письма, по­пулярные медийные заметки), с помощью кото­рых также порой могут осуществляться когнитив­ные коммуникации в науке. Ясно, что практикуется с этой целью и применение устной речи; однако и это «не позволяет» уйти от ключевой роли по­нятия «документ» в понятии «коммуникации» — и не только благодаря практике изучения уст­ной речи в записях (т. е. в очевидно документальной форме), но и благодаря состоявшейся «широкой» трактовке термина «документ», которая выражает­ся не только в вычленении разновидности «устный документ» в научной литературе [20], но и в пря­мом признании в Международном стандарте ISO 5127:2017 документами «звукозаписей, людей и ор­ганизаций как источников знаний» [21, Entry 3.1.1.38, Note 2] (выделено нами — В. Л.). Таким образом, с учетом этой трактовки определение объекта би­блиометрии по I. Wormell сводится к понятию «до­кумент», которое не ограничивается научными до­кументами и включает в себя устные документы.

L. Egghe [18, р. 36] фактически предложил трех­компонентный объект, состоящий из 1) «книг, статей, текстов, символов, картин, музыки...», 2) «библио­тек, документационных центров, архивов, медиа­центров.» и 3) «библиографий (печатных, онлайн, на дисках, домашних систем...)». Нетрудно заметить, что первый компонент состоит из разновидностей документа — при достаточно широкой трактовке данного термина, а третий представляет собой примеры собраний элементов-признаков докумен­тов (библиографических описаний, библиографи­ческих записей). Что касается второго компонента, думается, что включение в состав компонента ар­хивов, чьи функции по «продвижению» документов к пользователям гораздо более пассивны, нежели прочих перечисленных здесь институтов, свиде­тельствует о том, что L. Egghe [18, p. 36] сознательно воспринимает «библиотеки, архивы, медиацен­тры...» лишь как хранилища документов. В таком контексте, к примеру, подсчет тематических храни­лищ (например, сельскохозяйственных библиотек) с суммированием «единиц хранения» мог бы слу­жить целесообразной библиометрической оцен­кой, т. к. в этом случае хранилища могут восприни­маться (как и в случае с «библиотечными сетями» M. Bonitz'a [13]) — подобно библиографическим ре­сурсам, комплектам научных журналов, вторичным информационным изданиям и т. п. — как proxies те­матических собраний документов или собраний документов, выделенных по иным признакам.

В то же время подобно библиотечным сетям у M. Bonitz'a [13], которые в качестве «фрагмен­тов реальности» могут также восприниматься и как самостоятельные своеобразные символы обеспеченности страны или региона документаль­ной информацией, т. е. как своеобразные доку­менты (см. выше), в качестве таковых могут вос­приниматься и выделенные L. Egghe [18, p. 36] в отдельный компонент объекта библиометрии «библиотеки, документационные центры, архивы, медиацентры». Учет их количества также позволит сделать определенные количественные суждения по обеспеченности страны или региона докумен­тальной информацией той или иной тематики, профиля, специфики.

Итак, применение достаточно широкой трактовки понятия «документ» позволяет свести воедино все фрагменты, из которых состоит многокомпонент­ное представление об объекте согласно [18, p. 36].

Дословная формулировка объекта библио­метрии в словаре-справочнике «Библиотечный фонд.» [22, с. 18] такова: «когнитивные коммуника­ции в науке». О ключевой роли документа (соглас­но определению Г. Н. Швецовой-Водки [10, с. 36]) в таких коммуникациях речь шла выше. Также выше уже указывалось, что в качестве каналов «когни­тивных коммуникаций в науке» могут выступать и ненаучные документы (например, письма, попу­лярные медийные заметки). Применение для «ког­нитивных коммуникаций в науке» устной речи так­же «не позволяет» уйти от ключевой роли понятия документа в понятии «коммуникации»; не будем здесь повторять аргументацию, только что приве­денную при рассмотрении точки зрения I. Wormell [15]. Итак, рассмотрение «неформальных» кана­лов коммуникаций в науке вновь свидетельству­ет, что они не выходят за рамки сегодняшнего по­нимания термина «документ». С другой стороны, в библиометрических исследованиях непосред­ственной оценке подвергается не коммуникация, а документ, что признается и в рассматриваемом определении, согласно которому «коммуникации» изучают «по частоте цитирования научных работ» [22, c. 18]. Известные библиометрические приемы непосредственно направлены на оценку именно документов. Не обозначает ли все это, что объ­ектом библиометрии, несмотря на рассматривае­мую точку зрения, является все же документ?

Особо надо отметить, что, начав с «глобального» определения объекта как «когнитивных коммуни­каций в науке» (что свидетельствует о стремле­нии к расширению трактовки объекта библиоме­трии) и тем самым подведя вдумчивого читателя к «широкой» трактовке документа, авторы данного определения библиометрии затем фактически —  за счет сведения изучения коммуникаций в науке к использованию цитат-анализа «научных работ» — суживают его до научного документа. Разумеет­ся, это неверно. Мало того, библиометрия спор­но определена в цитируемой словарной статье как «вспомогательная дисциплина наукометрии», откуда вытекает, что библиометрические иссле­дования ненаучных документов либо игнорируют­ся, либо признаются неправомочными. В рассма­триваемом определении библиометрии заложено применение единственного метода — цитат-анализа, — однако далее упоминается и расчет распре­деления публикаций. Треть словарной статьи зани­мает описание индекса Хирша — частного, модного и дезориентирующего (как мы пытались показать в [23, с. 16-17]) индикатора — без обоснования его «преимуществ». Таким образом, приходим к вы­воду, что рассмотренная формулировка объекта приведена в спорной статье. Однако мы включи­ли ее в число рассматриваемых — прежде всего для иллюстрации того, как использование совре­менных трактовок понятия «документ» может рас­ширять содержание объекта библиометрии даже независимо от намерений его автора.

2.2. Примеры определений объекта наукометрии

Прежде всего следует рассмотреть трактовку объекта наукометрии В. В. Налимовым — основопо­ложником наукометрии и автором самого термина «наукометрия». В связи с его особой ролью в раз­витии «метрий» его формулировки будут рассмо­трены дословно и подробно: ведь ошибка в трак­товке теоретических оснований наукометрии ее основоположником особенно недопустима.

Итак, согласно В. В. Налимову, «при изучении науки как информационного процесса оказывает­ся возможным применять количественные (стати­стические) методы исследования. <...> Нам кажется естественным это направление исследований на­зывать наукометрией» [6, с. 9]. И еще: «Если мы рас­сматриваем науку как информационный процесс, то естественно прежде всего проследить во вре­мени за ростом числа научных публикаций, считая их носителями информации» [6, с. 13]. В контексте первой фразы понятно, что вторая формулировка относится если не ко всему объекту наукометрии, то к его существенной части.

Можно ли из этих формулировок сделать бо­лее радикальный вывод о том, что объектом нау­кометрии являются исключительно научные пу­бликации? Как формулировали Hood и Wilson [24, с. 293], «в конце концов, непосредственным и кон­кретным результатом науки и технологии для об­щественности является литература (статьи, патен­ты и т. д.)». Можно привести и другие аргументы в пользу универсальности научного документа как объекта наукометрии, однако кажется возмож­ным и иной подход. Так, в 1994 году автор этих строк писал: «Объектом наукометрии является любой количественный показатель научной активности. Действительно, помимо научных документов, из­учаемых в связи с их потенциальным пользовате­лем (а также создателем; эти два понятия нераз­рывно связаны в науке в одном понятии "ученый"), наукометристы изучают также такие показатели, как количество ученых, наличие грантов и техни­ческих средств и некоторые другие, очень близкие к понятию документа: соавторство, сотрудничество (документально отраженное в совместных проек­тах или некоторых других документах такого рода)» [4, p. 513].

Однако при этом действительно «важно, во-пер­вых, то, что научный документ — это единствен­ный самым непосредственным образом измери­мый и видимый результат научной деятельности, который сам по себе является и разновидностью, и средством получения новой информации <...>. Большинство наукометрических исследований — это изучение документов <...>» [4, р. 513] (выделено сейчас — В. Л.). Ну, а что же остальные сущности, вроде бы входящие в объект наукометрии (сами ученые, финансы, оборудование и т. п.)? На наш взгляд, такие показатели, как объем финанси­рования, условия труда исследователей и проч., относятся скорее к специфике эконометрии, со­циометрии и т. д. Наукометристы также использу­ют — нечасто — соответствующие приемы, однако их нельзя считать специфически наукометриче­скими [Там же]. Правомочность такой точки зрения косвенно подтверждается и схемой, приводимой L. Egghe [18, p. 36] и отражающей, в частности, связи компонентов объекта наукометрии с эконометрией, социометрией и другими «метриями», не входящи­ми в рассматриваемую нами триаду.

Простой подсчет количества ученых, вовлечен­ных в исследования, непосредственный подсчет финансовых затрат на исследования могут (а воз­можно, и должны) быть отнесены, на наш взгляд, к общенаучному методу исследования «измере­ние» [25]. Использование для этого статистических и отчетных материалов — это обращение к унифи­цированным документам, составленным по утверж­денной форме, с последующим контент-анализом последних. А это — не что иное, как использование объекта библиометрии (документа) в качестве объ­екта наукометрического исследования и исполь­зования в этом исследовании контент-анализа, т. е. метода, относимого к библиометрическим [19] 2. Кстати, в случае с непосредственным подсчетом ученых можно было бы вообще говорить не толь­ко о применении общенаучного метода (см. выше), но и об использовании считающегося специфи­чески библиометрическим метода «подсчет доку­ментов». Ведь ученый — человек, смысл работы которого состоит в генерации новой информа­ции, — может засчитываться (как было показано выше [20]) в качестве «устного документа». Такой подсчет c интерпретацией «один ученый — одно сообщение» может, например, иметь смысл при на­укометрическом блицанализе конференций.

Дословная формулировка объекта наукометрии у J. Tague-Sutcliffe [27, p. 1] выглядит так: «наука как дисциплина или экономическая деятельность». Далее уточняется, что сюда входит «научная дея­тельность, включающая в том числе публикации». Следовательно, развивает свою мысль автор, науко­метрия «в каком-то смысле совпадает с библиоме­трией».

Но, как мы указывали выше, «большинство на­укометрических исследований — это изучение документов» [4, p. 513]. Также выше при разборе формулировок В. В. Налимова [6] мы пытались по­казать, что все остальные сущности, предполагае­мо входящие в состав объекта наукометрии (сами ученые, финансы, оборудование и т. п.), либо от­носятся, на наш взгляд, к специфическому иссле­довательскому аппарату эконометрии, социоме­трии и т. д., либо исследуются путем обращения к унифицированным документам, составленным по утвержденной форме, с последующим контент-а­нализом последних. В первом случае сомнительна специфичность данных предполагаемых составля­ющих объекта именно для наукометрии, во втором — имеет место использование объекта библиометрии (документа) в качестве объекта наукометрического исследования и использования в этом исследова­нии контент-анализа, т. е. библиометрическо­го метода [19]. Также выше мы пытались показать, что непосредственный подсчет ученых можно счи­тать привычным для библиометрических исследо­ваний подсчетом документов, т. к. ученый может засчитываться (как было показано выше — см. так­же [20]) в качестве «устного документа». Итак, с уче­том изложенного понятно, что трактовка понятия объекта наукометрии J. Tague-Sutcliffe [27, р. 1] пол­ностью сводится к понятию «документ» в его новом, «расширенном» значении.

По мысли L. Egghe [18], наукометрия изучает вза­имоотношения между пользователями информа­ции и «между информациями» (т. е. между различ­ными ее фрагментами). «Взаимоотношения между информациями» представлены «межбиблиотеч­ной деятельностью» и «цитат-анализом» [18, р. 36]. «Взаимоотношения между пользователями» пред­ставлены «сотрудничеством авторов» и «сотрудни­чеством институтов, стран.» [Там же]. Здесь можно обратить внимание на то, что между «пользовате­лями» и «авторами» фактически поставлен знак ра­венства без каких-либо пояснений; что, впрочем, и понятно, ибо ученые одновременно выступают в обеих ипостасях.

Ниже в статье L. Egghe присутствует интуитивно лучше принимаемая формулировка, согласно ко­торой наукометрия изучает взаимодействия меж­ду «информациями» и между пользователями путем цитат-анализа и оценки сотрудничества ав­торов [18, р. 38].

Необходимость изучения «взаимоотноше­ний между информациями», по-видимому, отсы­лает нас, помимо цитат-анализа, к анализу обме­на информационными ресурсами, включая анализ функционирования МБА как показателя упомина­емой L. Egghe «межбиблиотечной деятельности» 3.

Здесь адекватными путями исследования пред­ставляются учет заказов на документы (их копии) и учет выдач документов (копий), а также, вероят­но, подсчет документов в тех или иных массивах, представляющих библиотечные ресурсы. Что каса­ется «сотрудничества авторов» и «сотрудничества институтов, стран...», то таковое отражается в дан­ных об авторстве и аффилиациях, приводимых в документах. Таким образом, согласно L. Egghe [18, р. 36, 38], в центре внимания наукометрии ока­зывается «документ, рассмотренный в отношении к его использованию и созданию, т. е. в контексте научной деятельности» [4, р. 513]. Хотя «эти отноше­ния <...> автоматически включают в объект науко­метрии такие "неожиданные" сущности, как самих ученых (в качестве пользователей или создателей документов» [Там же], в практике наукометриче­ских исследований в действительности изучаются не процессы потребления и создания научных до­кументов учеными, а распределения документов или ссылок на них, сгруппированные по их автор­ству. «Сотрудничество авторов» выражается в соз­дании совместных научных документов и изуча­ется в наукометрии путем учета доли документов, созданных конкретными группами (комбинация­ми) авторов. «Сотрудничество институтов, стран.» изучают путем выделения документов, авторами которых являются представители соответствую­щих различных институтов и стран, и определе­ния величины и доли таких документов. Все это, по сути, не отличается от обычной библиометриче­ской сортировки документов в соответствии с их институциональной и географической структурой. Оценка же самих ученых и их деятельности, осу­ществляемая не через характеристики документов, может относиться, к примеру, к социометрии и эко­нометрии и вряд ли входит в специфический ме­тодический арсенал наукометрии [Там же], — о чем уже не раз говорилось выше. При этом — как также не раз отмечалось выше — подсчет ученых в раз­личных «популяциях» осуществляют на основа­нии рассмотрения соответствующих унифициро­ванных «бюрократических» документов (отчетов, статистических сводок), а вовсе не путем подсчета «поголовья» самих исследователей. Тем более это относится к изучению финансирования научных исследований в рамках наукометрии. Как мы уже упоминали, в этом случае имеет место применение контент-анализа документов, являющегося би­блиометрическим методом. На основании рассмо­тренного реальным объектом наукометрии вновь оказывается документ. Даже непосредственный подсчет ученых (который может оказаться необхо­димым для получения наукометрических характе­ристик какой-либо конференции) можно, как было показано выше, без каких-либо преувеличений считать подсчетом документов, т. к. докладчик конференции, к примеру, является устным доку­ментом [20].

Приведем цитату, в которой объект наукоме­трии просматривается в соответствии с поздними воззрениями В. В. Налимова: «Я думаю, что науко­метрия должна будет расширить сферу своей де­ятельности. Это значит, что она должна стать ме­трической герменевтикой, задачей которой будет числовое осмысление всех текстов, созданных человеком. Думается, что можно было бы осуще­ствить метрический анализ не только философ­ских работ, но и религиозных текстов <...>. Идя таким путем, мы сможем лучше осмыслить нашу культуру, которую отличает расщепленность и изолирован­ность ее составляющих» [28, с. 202] (Подчеркнутое выделено нами; курсив принадлежит цитируемому автору—В. Л.) Следует сразу оговорить, что (как было отмечено и обосновано в первой части статьи) под «текстом» автор понимает то, что мы назы­ваем документом. С учетом отмеченного здесь на первый взгляд нет радикального (по сравнению с предыдущими) расширения трактовки объекта наукометрии: в число «всех текстов, созданных человеком» не войдет ни «звезда в небе», ни «ан­тилопа в саванне», возможность отнесения кото­рых к документам при определенных условиях по­казал Ю. Н. Столяров [3]. В цитируемом же тексте В. В. Налимова речь идет о наукометрическом ана­лизе «традиционных» текстов. Однако, согласно авторской логике, к текстам вообще-то относится любой фрагмент «всего воспринимаемого нами эволюционирующего мира» [28, с. 15] 4 — при усло­вии его осмысливания человеком («субъектом») [Там же, с. 156). Тогда к «текстам, созданным чело­веком», как объекту наукометрии будут относиться не только любые тексты в традиционном смысле слова, но и любой материальный результат че­ловеческой деятельности, которой используется «для получения от него требуемой информации» [3, с. 74]. Например, полученные человеком ордена (что рассматривалось В. В. Налимовым отдельно [28, с. 203], но в данном контексте является лишь одним из возможных примеров), доменная печь, библиотека. Даже не рассматривая документы, подобные «звезде в небе», которые вроде бы оста­ются за рамками данного высказывания, не буду­чи материальными результатами человеческой деятельности (не будучи «текстами, созданными человеком»), используемыми «для получения <...> требуемой информации» [3, с. 75-76], мы видим в подходе В. В. Налимова, выраженном в книге, из­данной в 2000 году, потенциал к сильнейшему рас­ширению объекта наукометрии. остающегося, тем не менее, в рамках «широкой» трактовки по­нятия «документ».

При этом, как мы уже упоминали, документы, по­добные «антилопе в зоопарке», можно, вероятно, считать созданными человеком: антилопа помеще­на в клетку и снабжена «реквизитами», о которых упомянуто, в частности, в [29, с. 358], т. е. помещена в контекст, специально предназначенный создав­шими его людьми для извлечения из него инфор­мации другими людьми. Иными словами, «текст» (документ) как объект наукометрии, согласно позднему В. В. Налимову, должен включать в себя и такую трактовку понятия «документ», «расши­ренную» Полем Отле, как «реальность экспоната в коллекции» [7, с. 288], и такую, согласно которой документ — это любой материальный результат человеческой деятельности, который может быть используется «для получения от него требуемой информации» [3, с. 74].

2.3. Примеры определений объекта информетрии

Согласно О. Nacke, одному из инициаторов тер­мина «информетрия», объектом последней явля­ются «информационные явления и проблемы ин­формационной науки (“information science")» [30].

«Информационное явление» — это не то сло­восочетание, признанное определение которого сразу приходит на ум метристу. Интернет-поиск по запросу «информационное явление это» во­обще позволил «зацепиться» только за следую­щую цитату: «Понятие “информация" — это суб­страт всех информационных явлений» [31, с. 44]. Но если мы согласимся с этой формулировкой, тогда за объект информетрии и следует принимать информацию (как, собственно, из самого термина «информетрия» и следует), тем более что никаких отграничительных признаков для «информацион­ных явлений», которые попадают в сферу прило­жения именно информетрии, цитируемое опре­деление не содержит. Но что такое информация? В первой части статьи, а точнее в сноске 19 к ее тек­сту, мы упоминали, что, «уделяя огромное внима­ние понятию документа — ключевого понятия би­блиометрии, — мы не имеем возможности столь же подробно анализировать здесь понятие “информа­ция" и пользуемся в данной статье определением

А. Д. Урсула: “информация может быть представле­на как разнообразие, которое отражающий объект содержит об отражаемом" [32, c. 153]». Является ли информация именно в таком понимании объек­том информетрии согласно О. Nacke?

По-видимому, да, ибо, как мы уже отмечали, ни­каких отграничительных признаков для «информа­ционных явлений» рассматриваемое определение информетрии не содержит. Итак, подстановка тер­мина «информация» вместо «информационных явлений» позволяет допустить, что не только со­циальная информация может рассматриваться как объект информетрии. При этом — точно так же, как при разборе понятия «документ» в сноске 19 к тексту первой части статьи, было очень трудно, если не невозможно, представить себе «вещь», вообще не содержащую информации, — можно ли представить себе информацию в отрыве от «от­ражающего объекта»?! И как в этом случае следу­ет трактовать сам «отражающий объект»? Если след на песке — это документ, если человек — это «уст­ный документ», то почему нельзя считать докумен­том и человеческий мозг, отражающий объектив­ную реальность? Не говоря о таких «отражающих объектах», документальность которых просто бро­сается в глаза: отпечатки пальцев, фотографии, магнитная запись устной речи, научный трактат. Разумеется, при таком подходе возникнет вопрос о методах исследования, т. к. традиционные библи­ометрические методы (оценки документов) явно не подойдут для оценки части названных «отра­жающих объектов». Однако термин «документ» в новой, «широкой» трактовке охватывает действи­тельно все «отражающие объекты», при оценке ко­торых только и возможно сколь-либо конкретное оценивание отражаемой информации. Именно эти «отражающие объекты» и соответствуют, по-ви­димому, «информационным явлениям», т. е. яв­лениям, в которых обнаруживается информация как сущность. То есть документам.

Ну, а то, что традиционные документы входят в состав объекта информетрии, вообще не вызы­вает сомнений из вышеизложенного. Тем не менее для дополнительного подтверждения этой мыс­ли приведем цитату из В. И. Горьковой, которая признает, что «сходство этих научных направле­ний <библиометрии, наукометрии, информетрии> определяется тем, что в сферу их изучения вклю­чен документальный поток первоисточников ин­формации как продукт интеллектуальной деятель­ности создателей информации» [33, c. 7].

И тем не менее в рамках информетрии порой осуществляются и попытки оценки информации, не представленной в документальной форме (даже с учетом примеров «широких трактовок» понятия «документ», приведенных выше). Для такой оценки используется математическое моделирование. Так, например, математическое моделирование рас­пространения информации в социуме подроб­но описано в статье А. П. Михайлова и соавт. [34]. Как известно, математическая модель — это объект, являющийся заместителем объекта оригинала; в данном случае — информации. Но, будучи вы­раженными в материальной форме (на бумажном или электронном носителе), математические моде­ли также подпадают под определение документа­ми. Другое дело, что к ним никоим образом не при­меняются библиометрические методы, и сходства у математической модели с более традиционным документом, как представляется, совсем немного.

Что же касается второй составной части объекта в формулировке O. Nacke («проблемы информаци­онной науки»), представляется, что такая форму­лировка, как «проблемы» (любой науки / научной дисциплины / области знаний) — это нечеткая фор­мулировка; во всяком случае, до тех пор, пока эти проблемы не отграничены по какому-либо призна­ку. В определении информетрии, предложенном

О. Nacke, указано, что информетрия «имеет дело с <...> применением математических методов к про­блемам дисциплины», т. е. информационной науки (“information science"), т. е. принципом отграниче­ния оказывается не объект, а метод (обозначен­ный крайне неконкретно). С другой стороны, ясно, что в качестве непосредственного объекта иссле­дования, объекта-«заместителя» здесь будут вы­ступать упомянутые выше математические модели.

Очевидно, что «широкая» трактовка понятия «документ» позволяет по-новому взглянуть на объ­ект информетрии и, возможно, полностью свести его к документу.

Согласно В. И. Горьковой, объектом информетрии является «научная информация и научная коммуникация» [33, с. 6]. В начале первой части данной статьи мы указывали, что «научная инфор­мация может быть изучена только в документаль­ной форме», отметив, что и «сама В. И. Горькова на стр. 7 прямо включает “научно-техническую ли­тературу" в “научную информацию и научную ком­муникацию"». При этом «включаемые В. И. Горь­ковой в состав научной информации и научной коммуникации “результаты информационной деятельности: информационные массивы (фай­лы), естественные и формализованные языки как средство индексирования и поиска, инфор­мационные запросы потребителей — пользова­телей информации" — это либо документы, либо (как информационно-поисковые языки) — явле­ния, изучаемые и используемые исключительно в документальной форме». Конечно, В. И. Горько­ва упоминает также о «других предметах инфор­мационной деятельности», но она не называет их, не уточняет, что имеет в виду. Как бы то ни было, ее «другие предметы» относятся к результатам ин­формационной деятельности, изучение которых просто невозможно представить себе в недокумен­тальной форме: даже если речь пойдет об устных справках, исследователь обратится за их учетом к рабочим формам / рабочим журналам информа­ционного работника... либо условно зачтет коли­чество информационных работников как «устных документов».

Итак, получается, что в недокументальной фор­ме «научная информация и научная коммуника­ция» — во всяком случае, в пределах, обсуждаемых в монографии В. И. Горьковой, — количествен­но исследованы быть не могут, и, следовательно, объектом информетрии по В. И. Горьковой, также оказывается документ 5.

Мало того, применительно к понятию научной коммуникации следует также приложить следую­щее определение документа: «единство инфор­мации и материального носителя, используемое в социальном информационно-коммуникацион­ном процессе в качестве канала коммуникации» [35, с. 4] (где выделено нами — В. Л.), откуда сле­дует сводимость понятия научной коммуникации к понятию документа. Если этот вывод кажется слишком смелым, вновь обратимся к признанию В. И. Горьковой о том, что «сходство этих науч­ных направлений «библиометрии, наукометрии, информетрии> определяется тем, что в сферу их изучения включен документальный поток перво­источников информации как продукт интеллекту­альной деятельности создателей информации» [33, с. 7]. С учетом всего вышеизложенного это факти­чески является признанием того, что общим объек­том трех «метрий» является документ.

A что же математические модели? На самом деле в книге В. И. Горьковой [33] им уделено огромное внимание. Однако все они относятся к докумен­тальным потокам, а не к «нематериальной инфор­мации». Поэтому — совпадая или нет с желанием автора — из монографии В. И. Горьковой и с уче­том рассмотрения ею математических моделей следует, на наш взгляд, что объектом информетрии является только документ.

Поскольку работа j. Tague-Sutcliffe [27] называ­ется «Введение в информетрию», следует рассмотреть 5 его формулировки, которые могут ука­зывать на объект информетрии, весьма подробно. На стр. 1 J. Tague-Sutcliffe указывает, что «информетрия является исследованием количественных аспектов информации в любой форме, не толь­ко записи или библиографии, в любой социаль­ной группе, не только ученых». На стр. 2 J. Tague-Sutcliffe утверждает, что новыми направлениями, присущими только информетрии и не входившими в круг исследований библиометрии и наукометрии, являются «определение и измерение информации» и «оценка эффективности поиска информации».

Рассмотрим вначале первое утверждение. Как уже многократно отмечалось выше, практиче­ски невозможно представить исследование инфор­мации (в чистом виде попросту не существующей) в недокументальной форме. К примеру, количе­ственная оценка устной речи, не зафиксированной в документальной форме, попросту невозможна. Можно, конечно, замерить длительность высту­плений ораторов, но понятно, что информатив­ность такой оценки будет значительно более низ­кой, нежели та, которую представят стенограммы, аудио- или видеозаписи. Мало того, в случае хро­нометража выступлений дальнейшее сравнение данных о продолжительности высказываний будет уже описаться на документальную основу. Мож­но также пересчитать ораторов, но с учетом «расширительной» трактовки документа это будет ничем иным, как применением старейшего би­блиометрического метода «подсчет документов». А упоминание цитируемым автором «исследования количественных аспектов информации в любой форме, не только записи» заставляет вспомнить о том, что информация, представленная следом, отпечатками пальцев, даже отражением в зерка­ле — это информация в документальной форме, хотя такие документы не являются записями. Сле­довательно, — вольно или невольно — с учетом «расширенного» понимания термина «документ» такие документы также должны быть включены, со­гласно j. Tague-Sutcliffe [27], в объект информетрии (как и в объект библиометрии).

Единственный путь изучения информации в предположительно недокументальной форме — это ее математическое моделирование. При этом надо учесть, что «с одной стороны, модель высту­пает в качестве вторичного объекта исследова­ния, с другой — как средство его фиксации» [36, c. 132]. А средство фиксации информации — это тот самый «материальный носитель информации», который в совокупности с самой информацией представляет собой документ. Итак, математиче­ская модель также может рассматриваться как сво­еобразный документ (например, формула на клоч­ке бумаги, на экране ноутбука и т. д.).

J. Tague-Sutcliffe [27, p. 2] также называет «три име­ни, которые идентифицируются с тем, что мы се­годня называем информетрией» — Лотки, Ципфа и Бредфорда. Однако (в который раз мы вынуждены повториться!) их исследования — это исследования не собственно информации или информационных процессов, а исследования, опирающиеся на стро­го документальную базу, исследования докумен­тов. Примеров информетрических исследований, выходящих за рамки документальной информации, j. Tague-Sutcliffe [27] не приводит.

Что же до упоминания здесь [27, р. 1] «библио­графии», не стоит забывать, что библиография — это совокупность элементов-признаков докумен­тов; поэтому вторая часть определенного таким образом объекта информетрии тем более сводима к понятию «документ» (который является объек­том библиометрии). При этом оговорка «не только ученых», которая, по мысли цитируемого автора, расширяет понятие библиографии как рассматри­ваемого компонента объекта информетрии, не яв­ляется необходимой с точки зрения рассмотрения его сходства или совпадения с объектом библио­метрии, поскольку ее (библиометрии) объектом яв­ляется, как установлено выше, любой (а не только научный) документ.

Как упоминалось, направлениями, отграничи­вающими информетрию от наукометрии и библи­ометрии, j. Tague-Sutcliffe [27, р. 2] считает «опре­деление и измерение информации» и «оценку эффективности поиска информации».

«Измерение информации» в ее недокументаль­ной форме — это, вероятно, упомянутое выше ма­тематическое моделирование. (Кстати, о прямом, непосредственном измерении при этом нет и речи; следовало бы говорить об оценивании.) При этом обратим внимание на включение в информетрию самого «определения ("definition"!) информации»; видимо, речь здесь идет об уточнении дефиниций с помощью математических моделей.

Что же касается «оценки эффективности поиска информации», то ранее таковая осуществлялась в рамках информационной науки ("information science") безо всякой «информетрической эти­кетки», в чем, собственно, j. Tague-Sutcliffe [27, р. 2] тут же и признается. Но дело даже не в этом. Дело в том, что по существу «оценка эффектив­ности поиска информации» основана на эксперт­ной оценке документов. И, как указывалось выше, не на оценке документов она основана быть не мо­жет. Далее следуют всевозможные подсчеты, кото­рые могут быть далекими от методов, традиционно считающихся библиометрическими. Но объектом оказываются документы, что вновь соответствует объекту библиометрических исследований.

Рассмотрение трактовки J. Tague-Sutcliffe [27] позволяет, по-видимому, расширить понятие объ­екта информетрии по сравнению с объектом би­блиометрии, включив в него не только документ, но и математические модели. При этом не подле­жит сомнению, что последние сами представляют собой разновидность документа, но дискуссион­ным при этом остается вопрос, насколько данный документ специфичен, чтобы говорить о принци­пиальных различиях в объектах.

T. C. Almind и P. Ingwersen [1, p. 404] считают объ­ектом информетрии информацию, подчеркивая что не обязательно — информацию в научных коммуникациях. Здесь нам остается повторить вы­шеприведенную аргументацию о роли документа в исследовании (количественной оценке) инфор­мации и о документальной природе математиче­ских моделей.

Интересно, что настаивая на том, чтобы назы­вать соответствующие метрические исследования в World Wide Web не вебометрическими или альт­метрическими, но информетрическими, T. C. Almind и Р. Ingwersen [1, p. 404] приводят примеры двух предшествующих соответствующих исследований, однако одно из них названо его автором библи­ометрическим уже в самом названии публикации [37]. Получается, что данной ссылкой T. C. Almind и Р. Ingwersen невольно как бы признают в сво­ей работе свое согласие с неразличимостью би­блиометрии и информетрии!

Последней в ряду рассматриваемых приме­ров мы избрали точку зрения L. Egghe, выраженную им в работе [18]. Информетрия рассматривается здесь как рамочная область, включающая библиоме­трию, теорию информационного поиска и наукоме­трию. Объектом является «информация», включая ее «компоненты», относящиеся, по мысли рассма­триваемого автора, к библиометрии и наукометрии (рассмотренные нами выше), а также относящиеся к теории информационного поиска: «каталоги от­крытого доступа в интернете, ключи поиска...» [18, р. 36].

Как рассмотренные выше «компоненты инфор­мации», относящиеся к библиометрии и наукоме­трии согласно L. Egghe, так и «каталоги открытого доступа в интернете, ключи поиска...» — это раз­новидности документов. В отношении «каталогов открытого доступа» — это очевидно, в отношении «ключей поиска» это подтверждается следующим определением данного термина: «Набор символов, слово или фраза, которые программа текстового процессора ищет для выполнения операции “най­ти и заменить"» [38].

Сводимость же «компонентов» объектов библи­ометрии и наукометрии по L. Egghe [18] к докумен­там — как в привычном смысле слова, так и в более широком значении слова — рассмотрена выше.

Следует отметить, что изложенное L. Egghe [18] представление об информации вряд ли правомоч­но и вряд ли действительно исповедуется самим автором. В действительности, по-видимому, име­ется в виду, что об «информации» судят на осно­вании количественной оценки названных L. Egghe объектов и явлений, сводимых, как упоминалось выше, и к документам в привычном, и к документам в широком значениях слова. И это вновь замыка­ет на мысль о том, что в чистом виде информация не существует, поскольку она представляет собой сущность; последняя же, как известно, обнаружи­вается в явлении; именно: в документе.

Вообще претензии информетрии на рамочный статус — еще более явно выраженные, к приме­ру, L. Egghe в [39, р. 1311], где об изучении вопро­сов информационного поиска в ее рамках уже не говорится и где термин «информетрия» упо­треблен автором как «широкий термин, включаю­щий все метрические исследования, относящиеся к информационной науке (“information science"), включая библиометрию <...>, наукометрию <...>, вебометрию <...>», — делают ее статус отчасти «подозрительным»: где, в таком случае, собствен­ная методология и, в частности, собственный объ­ект? Но это — тема отдельного разговора.

3. Заключение

Во второй части данной работы на основании сравнительного анализа представлений об объек­тах библиометрии, наукометрии и информетрии, выраженных в некоторых определениях данных научных областей, в сопоставлении с современ­ным «широким» пониманием термина «документ» показано, что понимание объектов библиометрии, наукометрии и информетрии может быть весьма серьезно пересмотрено с применением этой об­новленной «широкой» трактовки. Показано также, что при этом могут еще более сближаться трактов­ки объектов библиометрии, наукометрии и информетрии.

Подобный сравнительный анализ объектов спо­собствует выявлению как сходства, так и разли­чий между тремя «метриями», что важно, посколь­ку их осознание — вполне очевидное исходное условие для взаимообогащения «метрий» знания­ми и концепциями. С учетом сближения трактовок объектов библиометрии, наукометрии и информетрии при условии совпадения их методических составляющих можно было бы с еще большей (нежели в [4, p. 514]) уверенностью утверждать, что в действительности мы имеем лишь одну «ме­трическую» область знания (библиометрию) 6. (При этом проблема совпадения предметов не обсужда­ется, т. к. мы считаем предметами любой из «метрий» воспроизводимые количественные характе­ристики их объектов.)

Следует подчеркнуть, что в данной статье ис­пользуются лишь примеры формулировок объек­тов трех «метрий» и предпринимается попытка демонстрации лишь того, что использованный подход плодотворен в принципе. Подробный ана­лиз более полной коллекции формулировок объ­ектов трех «метрий» в свете трактовки понятия «документ» в соответствии с международным стан­дартом [21] и публикациями Ю. Н. Столярова [3][20], завершающийся более радикальными выводами, — это задача, которая будет решена (наряду с выпол­нением сравнительного анализа метрических ме­тодов и приведением исторического мини-обзора возникновения «метрий» и их предтеч) в рамках отдельной обширной работы.

Среди возможных проблем заявленного ново­го плодотворного подхода: проблемность при­менения методов, которые признано считать ме­трическими, ко всем разновидностям документа; возможное размывание специфичности объек­та библиометрии. Подход требует конкретизации; но это — вопрос будущих исследований.

Автор заявляет об отсутствии конфликта инте­ресов.

1. Автор благодарен проф. Ю. Н. Столярову за это разъяснение и предложение использовать его в тексте статьи.

2. При этом к исследованию привлекаются документы, к которым подходит следующее рассмотренное в первой части статьи определение: «Зафиксированная на материальном носителе <…> информация с реквизитами, позволяющими ее идентифицировать, созданная, полученная и сохраняемая организацией в доказательных или справочных целях в процессе выполнения правовых обязательств или осуществления своей деятельности» [26, c. 1].

3. Под «информацией» L. Egghe разумел в данной работе и документы, и библиотеки, и сам цитат-анализ… [18, p. 36].

4. Буквально: «весь воспринимаемый нами эволюционирующий мир можно рассматривать как множество текстов».

5. Здесь ожидаемым словосочетанием является «научный документ», однако (напомним, что) научная коммуникация может осуществляться не только через научные документы, равно как и научная информация может содержаться не только в них.

6. С объектом «документ» и полным пониманием важности и «универсальности» этого объекта. И здесь мог бы возникнуть вопрос о таком наименовании, как «документометрия» (предложенного автору профессором Ю. Н. Столяровым в личной переписке). Однако при всей логичности такой постановки мы предпочли бы сохранить прежнее название. Во-первых, чтобы не умножать изрядно дискредитировавшего себя «метрического» терминотворчества. Во-вторых, вследствие понимания того, что самые первые определения библиометрии предполагали ее объектом документ, и, следовательно, слово «biblion» как часть термина не использовалось в буквальном значении.

Список литературы

1. Almind T. C., Ingwersen P. Informetric analyses on the world wide web: methodological approaches to ‘webometrics’. Journal of Documentation. 1997;53(4):404-426. https://doi.org/10.1108/EUM0000000007205

2. Гордукалова Г.Ф. Библиометрия, наукометрия и вебометрия — от числа строк в работах Аристотеля. Научная периодика: проблемы и решения. 2014;2(20):40-46.

3. Столяров Ю. Н. Теория относительности документа. Научные и технические библиотеки. 2006;7:73-78.

4. Lazarev V. S. Notion of a document: a center of “gravity attraction” for getting metricians together. Scientometrics. 1994;30(2-3):511-516.

5. Prichard A. Statistical bibliography or bibliometrics? Journal of Documentation. 1969;25(4):348-349.

6. Налимов В. В. Наукометрия. Изучение развития науки как информационного процесса. В кн; Налимов В. В., Мульченко З. М. (Физико-математическая библиотека инженера.) М.: Наука, Главн. ред. физ.-мат. литер. 1969. 192 стр.

7. Отле П. Трактат о Документации. В кн.: Отле П. Библиотека, библиография, документация: Избранные труды пионера информатики. Рос. гос. б-ка. Пер. с англ. и фр. Р. С. Гиляревского и др. М. ФАИР-ПРЕСС, Пашков дом, 2004. С. 187-309.

8. Бойд Рейворд У. Поль Отле — пионер информатики В кн.: Отле П. Библиотека, библиография, документация: Избранные труды пионера информатики. Рос. гос. б-ка. Пер. с англ. и фр. Р. С. Гиляревского и др. М.: ФАИР-ПРЕСС, Пашков дом, 2004. С. 17-46.

9. Tsvetkova М. Документ книга семантический веб: вклад старой науки о документации. В кн.: Scientific Enquiry in the Contemporary World: Theoretical Basiсs and Innovative Approach. San Francisco, 2016. Р. 115-128. https://doi.org/10.2139/ssrn.2854529

10. Швецова-Водка Г. Н. Определение объекта и предмета документоведения. Научные и технические библиотеки. 2008;4:30-44.

11. Thompson D. F., & Walker C. K. A descriptive and historical review of bibliometrics with applications to medical sciences. Pharmacotherapy: The Journal of Human Pharmacology and Drug Therapy. 2015;35(6):551-559. https://doi.org/10.1002/phar.1586

12. Schmidmaier D. Application of bibliometries in technical university libraries. In: Developing library effectiveness for next decade. Proceedings of the 7th Meeting IATUL. Leuven, 1977, 16-21 May. Göeteburg, 1978.

13. Bonitz M. Scientometrie, Bibliometrie, Informetrie. Zentralblatt für Bibliothekswesen. 1982;92(1):19-23.

14. Столяров Ю. Н. Библиотека: структурно-функциональный подход. М.: Книга, 1981. 255 с.

15. Wormell I. Informetrics: an emerging subdiscipline in information science. Asian Libraries. 1998;7(10):257-268.

16. Лазарев В. С. Библиометрия. В кн.: Вопросы библиографоведения и библиотековедения: Межвед. сб. Минск: Изд-во «Университетское», 1991;12:3-18. URL: https://www.researchgate.net/publication/309193751 (дата обращения: 15.11.2020).

17. Терминологический словарь по информатике. М.: МЦНТИ, 1975. 752 с.

18. Egghe L. Bridging the gaps — conceptual discussion on informetrics. Scientometrics. 1994;30(1):35-47.

19. Prichard A., Witting G. Bibliometrics: A Bibliography and Index. Vol. 1: 1874-1959. Watford: ALLM Books, 1981. 160 p.

20. Столяров Ю. Н. Устный документ. Украïньский журнал з бiблiотекознавства та iнформацiйних наук. 2018;(2):24-36.

21. ISO 5127:2017(en) Information and documentation — Foundation and vocabulary. ISO Online Browsing Platform (OBP). URL: https://www.iso.org/obp/ui/#iso:std:iso:5127:ed-2:v1:en (дата обращения: 15.11.2020).

22. Библиотечный фонд: Словарь-справочник. сост. Е. И. Ратникова, Н. З. Стародубова, Л. М. Толчинская; под науч. ред. Ю. Н. Столярова, М.: ИНФРА-М, 2018. 160 с.

23. Лазарев В. С. Власть библиометрических иллюзий над ленивыми, профанация плодотворных идей и проклятье «парабиблиометрической» оценки науки. Научный редактор и издатель. 2019;4(1-2):12-20. http://doi.org/10.24069/2542-0267-2019-1-2-12-20

24. Hood W. W., Wilson C. S. The literature of bibliometrics, scientometrics and informetrics. Scientometrics. 2001;52(2):291-314.

25. Кохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б. Общенаучные методы и приемы исследования. Философия для аспирантов: Учебное пособие. Изд. 2-е. Ростов-на-Дону: Феникс, 2003. 448 с. (Серия «Высшее образование».) URL: https://www.booksite.ru/localtxt/koh/ano/vsky/index.htm (дата обращения: 15.11.2020).

26. СТБ 2059–2013. Делопроизводство и архивное дело. термины и определения. Издание официальное. Минск: БелГИСС, 2013. 20 с.

27. Tague-Sutcliffe J. An introduction to informetrics. Information Processing and Management. 1992;28(1):1-3.

28. Налимов В. В. Разбрасываю мысли. В пути и на перепутье. М.: Прогресс-Традиция, 2000. 344 с.

29. Гриханов Ю. А., Столяров Ю. Н. Документ. В кн.: Библиотечная энциклопедия. Гл. ред. Ю. А. Гриханов. М.: Пашков дом, 2007. С. 358-359.

30. Nacke O. Informetrie: Ein neuer Name für eine neue Disziplin., Nachrichten für Dokumentation. 1979;30(6):219-226.

31. Берестова Т. Ф. Библиотека как элемент информационного пространства (к разработке концепции). Библиотековедение. 2004;(6):43-51.

32. Урсул А. Д. Информация: методологические аспекты. М., 1971. 293 с.

33. Горькова В. И. Информетрия (Количественные методы в научно-технической информации). М.: ВИНИТИ, 1988. 328 с.

34. Михайлов А. П., Петров А. П., Маревцева В. А., Третьякова И. В. Развитие модели распространения информации в социуме. Математическое моделирование. 2014;26(3):65-74.

35. Швецова-Водка Г. Н. К дискуссии об определении документа. Научно-техническая информация. Сер. 1. 2007;8:1-6.

36. Маркарова Т. С. Педагогический тезаурус как терминосистема образовательной отрасли. В кн.: НТИ-2012: Актуальные проблемы информационного обеспечения науки, аналитической и инновационной деятельности: Материалы конференции, Москва, 28–30 ноября 2012 г. М.: ВИНИТИ, 2012. С. 128-135.

37. Larson R. R. Bibliometrics of the World Wide Web: an exploratory analysis of theintellectual structure of cyberspace. Proceedings of the 59th ASIS Annual Meeting. Baltimore, Maryland, 1996. URL: https://sherlock.ischool.berkeley.edu/asis96/asis96.html (дата обращения: 15.11.2020).

38. Search key — ключ поиска. MorePC: Информационно-справочный портал. URL: http://www.morepc.ru/dict/term8644.php (дата обращения: 15.11.2020).

39. Egghe L. Expansion of the field of informetrics: Origins and consequences. Information Processing & Management. 2005;41(6):1311-1316. https://doi.org/10.1016/j.ipm.2005.03.011


Об авторе

В. С. Лазарев
Белорусский национальный технический университет
Беларусь

Владимир Станиславович Лазарев, ведущий библиограф отдела развития научных коммуникаций Научной библиотеки 

Researcher ID: D-5165-2016;
Google Scholar: https://scholar.google.ru/citations?user=-C7EcR8AAAAJ&hl=ru&oi=sra;
Research Gate: https://www.researchgate.net/profile/Vladimir_Lazarev6

пр. Независимости, д. 65, г. Минск, 220013



Для цитирования:


Лазарев В.С. Расширение значения термина «документ» как фактор возможного переосмысления объектов библиометрии, наукометрии и информетрии. 2. Старые определения объектов «метрий» в контексте нового определения термина «документ». Наука и научная информация. 2020;3(4):261-277. https://doi.org/10.24108/2658-3143-2020-3-4-226-242

For citation:


Lazarev V.S. Expanding the Meaning of the Term “Document” as a Possible Factor of Reconsideration of the Objects of Bibliometrics, Scientometrics, and Informetrics. 2. Old Definitions of the Objects of “Metrices” in the Context of the New Definition of the Term “Document”. Scholarly Research and Information. 2020;3(4):261-277. (In Russ.) https://doi.org/10.24108/2658-3143-2020-3-4-226-242

Просмотров: 502


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2658-3143 (Online)